Пуля для полпреда - Фридрих Незнанский

Утром Турецкого ждал в кабинете неприятный сюрприз. Сюрприз был комплексный. Во-первых, аналитическая записка, на редкость невразумительная, с резолюцией Меркулова: изучить и явиться к нему в кабинет в половине девятого, то есть менее чем через полчаса. Во-вторых, кофе с коньяком, которым следовало немедленно привести себя в рабочее состояние после вчерашнего коньяка без кофе с Грязновым. Но кофе вчера рассыпался по всему сейфу, в пачке осталось на самом донышке, не наскрести и на четверть чашки. А коньяк кончился. Была еще одна непочатая бутылка, но ее Турецкий оставил в неприкосновенности. Плохая примета – начинать с новой бутылки трудовой день, и еще у него возникло чувство, что ей уготована более славная судьба.

Аналитическая записка была посвящена истории, произошедшей нынешней весной в Сибири, – в Златогорске погиб полпред президента. Подробности Турецкий знал на уровне рядового телезрителя. Сенсации из этой истории не получилось, поскольку преступника – омоновского сержанта под хмельком, кажется, по фамилии Яковлев – задержали на месте преступления, и он прямо на месте сознался; было проведено образцово-показательное следствие, что, видимо, не составило особого труда; при данных обстоятельствах следствие – на девяносто девять процентов формальная процедура. Весь пафос свелся к тому, что пьют у нас (а уж в Сибири и подавно) все, но умеют немногие – измельчал народец. И не может честный русский человек не пить – если не пьет, значит, инвалид, наркоман или шпион, такого на работу в органы брать нельзя.

Подробности дела, изложенные на двадцати печатных страницах, – он пробежал их глазами по диагонали – по сути, таковыми не являлись: бесконечный набор казенных фраз, как будто автору заплатили гонорар за количество печатных знаков. Абсолютно ничего нового из справки Турецкий для себя не вынес, все было по ящику. Кроме одного: не кто иной, как старый знакомый Юрка Гордеев, явил миру образец крючкотворства высочайшего полета – откопал нарушение УПК в ходе судебного разбирательства. По сложившейся практике его должны были послать куда Макар телят не гонял: не до того в нынешнее, как всегда тяжелое, время. Но вместо этого кто-то составил аналитическую записку на имя Меркулова, – выходит, есть на то причина. И вот в ней-то вся соль. А за кофе придется сбегать в магазин, но до полдевятого никак не успеть.

Нужно заранее пойти в приемную и выпросить хоть чашечку у секретарши! – нашел Турецкий выход из тупиковой ситуации.

Меркулов встретил его нетерпеливым возгласом:

– Изучил?

– Ознакомился, – осторожно ответил «важняк».

– Все понял?

– В общих чертах понял, хотя…

– А теперь послушай другую историю. Правопреемник покойного Вершинина Шангин не так давно обратился к генеральному с просьбой. Можно сказать, конфиденциальной просьбой, хотя и мне о ней известно, и тебе, и еще много кому, наверное… Неважно. У них в Сибири на факте гибели Вершинина и обстоятельствах, с этим фактом связанных, явно кто-то решил поспекулировать.

– Как это?

– В самых высоких тамошних сферах активно муссируется слух о том, что Вершинин сам готовил на себя покушение, в ходе которого совершенно случайно погиб.

– Но зачем ему это и при чем тут я? – поинтересовался Турецкий.

– Причина у него могла быть: например, объявить в связи с покушением, что показатели по оргпреступности в регионе самые высокие по стране, и, заручившись поддержкой центра, начать закручивать гайки. Или, возможно, акция готовилась против какого-то конкретного человека, которого и следовало в организации этого покушения обвинить. Но люди, знавшие Вершинина, в том числе и президент, насколько я понимаю, во все это не верят. А твоя задача как раз состоит в том, чтобы во всем разобраться. Однако генеральный не желает санкционировать широкомасштабную и беспредметную проверку, поэтому тебе поручено возглавить повторное расследование гибели Вершинина.

– Которое Гордеев инициировал?

– Да, по его надзорной жалобе зональный прокурор из уголовно-судебного управления внес протест в порядке надзора в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда России. Протест был удовлетворен и дело возвращено на новое рассмотрение – со стадии предварительного следствия.

– Понятно, я, короче, раскручиваю дело… а если слухи подтвердятся?

– Любая определенность в данном случае гораздо лучше неясности и смутных намеков. Подтвердятся, так и доложишь.

– А ты-то сам что думаешь?

– Ничего. Я Вершинина не знал.

– Хорошо, – продолжал допытываться «важняк», – но ты хоть приблизительно можешь мне сказать, зачем и кому выгодно распускать такие сплетни?

– Не могу и не хочу, – отрезал Меркулов. – На месте разберешься.