Диверсия - Андрей Ильин

— Вот все, что я дополнительно накопал, — передал я Александу Анатольевичу вновь добытые материалы.

— Негусто, — заметил он, запуская машину.

— В золоте важен не объем, а вес, — парировал я.

— Ну, ну. Посмотрим, какой пробы ваше золотишко. Может быть, медной?

Машина заглотила один лист, испещренный цифрами и названиями городов, и еще один, и еще.

— Снято. Ну что, пускаем в работу? Я сделал секундную паузу и чуть ли не перекрестился про себя.

— Давайте! С богом!

— Давно ли вы стали верующим, начальник? — съехидничал программист.

— Давно, с тех пор, как с этим делом связался. И с вами. И с вашей машиной.

— А машина-то чем виновата? Она здесь ни при чем.

— А может, при чем? Возьмет и перепутает что-нибудь, забудет или добавит не к месту. И вся работа псу под хвост.

— Не перепутает. И ничего сверх того, что в нее загрузили, не придумает. Она не человек. Она железная. Без фантазии. И отсебятину пороть не умеет.

— Хочется надеяться. Иначе будет непонятно, во имя чего мне пришлось рогоносца изображать.

— Кого?

— Неважно. Это к делу не относится. Работайте. Александр Анатольевич пожал плечами и повернулся к компьютеру. Не отрывая глаз от монитора, пробежал пальцами по клавиатуре. Прочитал ответ. Согласился нажатием клавиши. Снова задал вопрос. И снова согласился.

— Да.

— Да.

— Нет.

— Да…

Он разговаривал с машиной, как с живым, только немым собеседником. Вопрос — ответ. Согласие. Или отказ.

Они были интересны друг другу. Он — и компьютер. Третий в их взаимоотношениях был лишний. Третьим был я.

— С чего начнем? С хронологии или географии?

— С географии. Хронология вторична.

На экране возникла контурная карта страны. По ней разбежались точки городов, где бывал с визитами мой подопечный.

— Транспорт?

Я кивнул.

От точек во все стороны разбежались тонкие линии. Пунктирные — там, где исследуемый объект добирался до места назначения самолетом. И непрерывные — где он воспользовался услугами железнодорожного транспорта.

— Возможны дополнительные пункты? — спросил Александр Анатольевич.

Я снова кивнул.

На железнодорожных маршрутах, там, где располагались крупные станции, и в местах промежуточных посадок самолетов добавились новые точки.

Точек и переплетений пунктирных и непрерывных линий стало очень густо. Так что продраться сквозь них было практически невозможно. Как мухе сквозь облепившую ее со всех сторон паутину.

— Предлагаю развестись по отдельным позициям. Иначе ничего не понять.

— Разводитесь.

— Какой масштаб?

— А какой возможно?

— От ста метров в сантиметре и выше.

— Нет, это слишком мелко. Давайте что-нибудь среднее.

— Двадцать километров в сантиметре.

Нажатие клавиши — запрос. Нажатие клавиши — изменение масштаба. Нажатие клавиши — согласие.

Карта страны распалась на отдельные составляющие.

Дальний Восток.

Забайкалье.

Центральная Сибирь. Урал. Европейская часть.

И снова точки и пунктиры. Но уже гораздо более подробные.

— Бывшие республики?

— Давайте.

— По одной? Или блоками?

— Блоками. По три-четыре. Слишком они маленькие, чтобы для каждой свой лист заводить.

— Я могу масштабы увеличить.

— Не надо масштабы увеличивать. Много чести будет.

Прибалтика.

Украина, Белоруссия, Молдавия.

Кавказ.

Средняя Азия.

— Куда теперь?

— Давай за кордон. Надоело дома пастись. Снова распались карты и снова прорисовались тонкой контурной линией. Европа.

— Детализируйтесь.

Северная.