Сонька. Продолжение легенды - Виктор Мережко

— Желаете еще чего-нибудь, князь?

— Скажу, ступай…

Никанор удалился, Брянский собственноручно налил в фужеры вина, затем наполнил одну из чашек ароматным густым кофе, поднял бокал.

— Простите еще раз мою сентиментальность.

Михелина подняла свой фужер и, даже не пригубив, поставила на место, взяв чашку с кофе.

— Что еще ваша маменька сообщила обо мне интересного? — поинтересовался хозяин, глядя на нее с прищуром.

Она пожала плечами.

— Ничего, кроме обозначенного вами.

— Клянетесь, что более ничего?

Михелина снова пожала плечиками.

— А о том, что я самый знаменитый бриллиантщик Санкт-Петербурга, маменька не сказала?

У девушки округлились глаза.

— Князь!.. Маменьку заботит только моя невинность!

Князь сделал еще глоток, пожевал синими от вина губами, ухмыльнулся. Откинувшись на спинку кресла, он внимательно посмотрел на гостью.

— Вы не припомните имени той дамы, что задержала вас в ресторане?

— Какой дамы? — нахмурилась Михелина.

— Ну, в связи с пропажей бумажника, денег… Помните скандал?

— Она мне не представилась.

— Неужели? — Князь изучающе смотрел на гостью. — Мне казалось, она назвала свое имя.

— Ну так вспомните! — От возмущения лицо девушки слегка покраснело. — Вы ведь с ней дольше общались!

— Мне показалось забавным, что я застал вас в ресторане вместе с этой особой.

Михелина молчала. Глаза ее пылали гневом, она в упор смотрела на хозяина дома.

Он сделал крохотный глоток, вытер губы салфеткой.

— Хорошо, забыли эту глупость. Простите…

— Вы это делаете потому, что я легкомысленно пришла в ваш дом? — Девушка была по-прежнему разгневана. — Я жалею, что не послушалась маменьку.

Она попыталась встать, но князь деликатно остановил ее.

— Я был неправ… Еще раз прошу прощения.

Она покачала головой, печально заключив:

— Я обязана покинуть вас. Вы сделали мне больно.

— Вы истинный ребенок, Анна.

— Да, — кивнула она. — Вы же этого не понимаете. Даже посчитали меня нечистой на руку.

— С чего вы взяли, детка?

— Но ведь вы заподозрили меня в сговоре с этой проходимкой?

— По-вашему, она проходимка?

— Не знаю, вам виднее, — выкрутилась девушка, поднялась и поправила платье. — Мужчинам нельзя верить. Пусть это будет для меня уроком.

Князь снова задержал ее.

— Буквально несколько слов, и вы поймете меня. Поймете и, возможно, простите. — Он унял сбившееся дыхание, поцеловал ей руку. — Я одинок и богат. В мой дом стремится попасть всякая нечисть. Здесь почти никого не бывает, кроме тех, кого я желаю видеть. Отсюда моя подозрительность… Я действительно богат. По-настоящему. И если вы задержитесь хотя бы еще на несколько минут, я покажу малую часть моих сокровищ, и вы поймете меня и, надеюсь, станете моим другом. Может быть, надолго. Если не навсегда. — Он отпустил руку Михелины, щелкнул сухими пальцами. — Никанор, неси поднос!

Из соседнего зала вышел все тот же дворецкий, торжественно и чинно держа на вытянутых руках хрустальный поднос, укрытый тончайшим бордовым шифоном. Поставив его на один из столиков, он удалился.

Князь заговорщицки посмотрел на девушку и едва ли не на цыпочках подошел к подносу. Сбросив с него шифон, он поманил Михелину.

Подойдя к столику, она увидела россыпь драгоценных камней — сверкающих, разноцветных, переливающихся, — уложенных правильными рядами на дне подноса. Не удержавшись от восторга, она прошептала:

— Какое чудо.

Князь торжествовал.

— Теперь вы меня понимаете?

— Понимаю.

— И прощаете?

— Наверное.

Он стал целовать руки девушки.

Его глаза горели, он походил на безумца.

— Но это еще не все… — бормотал он. — Далеко не все. И может быть, я когда-нибудь покажу вам нечто… Никому не показывал, а вам покажу. Если вы будете вести себя правильно… будете любить меня. Вы будете любить меня?

— Не знаю.

— Мне бы этого хотелось. Обещайте.

— Мне надо привыкнуть. Вы меня пугаете.

— Хорошо, больше не буду. Привыкайте… Но я затем открою вам одну тайну. О ней не знает никто. Только я… Один. Потом узнаете и вы. И это будет наша тайна. Только наша. Обещаете?

— Да.

— Я открою тайну, которой сам опасаюсь.

— Может, не следует?

— Следует. Непременно следует. Вы восхитительно прелестны и чисты. Вам можно об этом знать. Может, даже нужно. Чтоб не я один нес этот груз тайны. — И Брянский снова стал целовать руки девушки.

Неожиданно из глубины комнат вышла худенькая девочка лет двенадцати, удивленно уставилась на князя и его гостью и направилась к ним.

Брянский, увидев ребенка, оставил Михелину, он был явно недоволен ее появлением. Раздраженно спросил:

— Кто тебя звал, Анастасия?

— Я сама, папа, — ответила та. — Сделала уроки, и мне стало скучно. Мне интересно, с кем вы здесь.

Брянский сдержал себя, сказал с назиданием:

— Без приглашения, милая, входить к взрослым нехорошо.

— А ваша гостья не взрослая, — ответила Анастасия, подошла еще ближе, сделала изящный книксен. — Здравствуйте, сударыня?.. Вы кто?

Михелина улыбнулась, протянула руку.

— Анна… Князь пригласил меня.

— Папá, — с ударением на последнем слоге произнесла девочка, — редко приглашает гостей, поэтому мне приятно видеть вас.

— Ступай отсюда, — решительно развернул ее отец. — Мне надо поговорить с гостьей.

— Я могу потом показать Анне мои рисунки?

— Разумеется. Если Анне будет это интересно.

— Мне будет интересно, — поспешно кивнула Михелина.

— Благодарю вас, — поклонилась девочка. — Некоторым нравится, хотя папá не одобряют. — Она в шутку погрозила гостье. — Помните, я очень буду ждать.

— Не сегодня, милая, — сказал отец. — Анна торопится. — Повернул голову к гостье, полуутвердительно спросил: — Вы ведь торопитесь, Анна?

— Да, я должна скоро уйти.

— И все-таки я буду вас ждать, — крикнула девочка, грустно улыбнулась и растворилась в бесконечных комнатах.

— Прелестный ребенок. И очень печальный, — заметила Михелина. — Вы не желали, чтобы она показала мне рисунки?