Кто ты? - Инна Рудольфовна Чеп

в экономические темы. Да, его допрашивали. Нет, он ничего не знал, и это доказано. Нет, дочери не дружили. Где сейчас? На водах с дуэньями. Кто лечил жену? Право слово, какое ваше дело… С каждым вопросом Дирек понимал, что на встречу эту промышленник согласился только потому что решил, что сейчас он действует не как частное лицо, а по поручению тайной полиции. И теперь Вабер, догадавшийся, что ошибся, решал, как бы побыстрее избавиться от собеседника. Можно было, конечно, вызвать охрану, но по отношению к военному, да еще имеющему какие-то там медали, действовать подобным образом он счел неразумным. И теперь мужчина крайне нелюбезно пытался подвести офицера к мысли, что пора уходить.

— Последний вопрос: вы не знаете, Серли был азартен? Может, он был кому-то должен большую сумму или услугу?

Обрадованный Вабер, не задумываясь, выпалил:

— Должен? С его-то оборотом средств? Вы что, смеетесь? У него сам король назанял столько, что треть страны пришлось бы отдавать в уплату! Азартен он был, но только при проведении какой-нибудь экономической операции или открытии нового дела. Все?

— Да, — Янус встал. — Спасибо за беседу.

Аркен пожал протянутую руку.

— Было приятно познакомиться, — заявил он с видом "чтоб мои глаза тебя никогда не видели!" Офицер улыбнулся в ответ. Несмотря ни на что, он узнал из этого разговора кое-что важное.

* * *

Януса она заметила издалека. Он шел, пошатываясь, от конюшни к дому. Вира не обратила бы на это внимание, но один рукав у мужчин был слишком темен. Проклиная свое любопытство и непоседливость, ведьма бросилась навстречу.

— Что с рукой?

Он не отругал за фамильярность, только безразлично махнул здоровой кистью.

— Идиот какой-то встретился в лесу. Недоразбойник. Все в порядке.

Вира видела, какой там порядок. Он ее хоть чувствует?

— Больно?

— Больно, — мужчина усмехнулся, — но было и больнее.

Его повело чуть в сторону и конец у фразы он выдал сквозь сжатые от напряжения зубы. Кровь капнула с рукава на землю. Ведьма решительно схватила офицера за здоровую ладонь и потащила в дом.

— Ненормальный! — смешно ругалась она. — А если заражение?

Янус недовольно отмахивался от крикливой девицы.

— Не будет. В первый раз, что ли.

Та шипела не хуже змеи. Вот почему мужчины так самонадеяны? Особенно, если сталкиваются с чем-то повторно? Что, если напортачили один раз, надо обязательно повторить?

— Сейчас спиртным обеззаражу…

Протест Януса проигнорировали. С него решительно сняли плащ и мундир, но перед рубашкой Вира спасовала. Полюбовавшись на застывшую в тяжелых раздумьях девушку, Дирек просто оторвал окровавленный рукав.

— Так лучше?

— Да, — ведьма благодарно кивнула. Усадила его в кресло и умчалась на кухню за теплой водой.

Руки у нее были немного шершавые, но нежные. И голос такой…умиротворяющий. А может ему, пробывшему в дороге весь день, просто хотелось спать.

— Не спать! — его нерешительно ударили по щеке. — Пей!

Уже командует. Вот стоит один раз уступить женщине и все, сядет на шею.

— Молодец. А теперь поднимайся.

Янус оперся на девушку, старательно тянущую его в сторону спальни. Она была живой, теплой и пахла розами и молоком.

Он запомнил лишь этот запах. И провалился в сон.

* * *

Вира внезапно ощутила себя матерью. Причем сразу двух детей. Стирая в бадье окровавленные тряпки, она с упоением представляла, как бы она этих деток выпорола за хроническое пренебрежение собственным здоровьем. "В первый раз что ли". Так, — видимо, в первый! Потому что есть надо. И спать. А не скакать на лошади сутки напролет неизвестно зачем. Куда он так торопился? Организм истощен. Это при нормальном режиме такая потеря крови сказалась бы меньше на самочувствии, а при подобном отношении к собственному телу тут удивительно, что он вообще доскакал до дома. Чем этот солдафон думал? А если бы он там в лесу и свалился? И куда бы она его дела, если бы он отключился в саду или коридоре? За ногу потащила бы? Хорошо, до кровати почти дошли — туловище Януса как раз на нее завалилось, а ноги уж Вира как-то сама закинула.

И Лексий хорош. Вставать ему приспичило! Теперь спина опять кровоточит. Дурак самонадеянный! Шутит он! А в глазах слезы стоят. А то она не знает, что ему больно.

Ткань плюхалась в воду, брызги разлетались в разные стороны, а Вира самозабвенно ругала двоих мужчин, испортивших ей этот день. Как будто у нее других забот нет, за ними ходить!

— Мила, на ужин мясной бульон и пирог какой-нибудь. Сладкий.

Кухарка послушно кивнула. Вира в пылу своего негодования не заметила, как стала отдавать приказы и поручения, и делала это так грозно и уверенно, что все кидались их исполнять. Новая поломойка хотела было возмутиться, но Дарья схватила разинувшую рот девку за ухо и выволокла в коридор. Ведьма этого не заметила. Она стирала, кипятила тряпки, делала настой, шла проверять самочувствие двух болванов, сажала купленные утром на деньги из старой заначки розы. Где-то за полночь она просто упала на кровать и уснула. Даже озеро сегодня было забыто.

* * *

Янус проснулся от металлического лязга. Рука было дернулась под подушку — за пистолетом, но тело тут же пронзила боль. К тому же подушки в районе досягаемости не оказалось. Офицер приподнялся, опираясь на здоровый локоть, и осмотрелся.

Он лежал поперек собственной кровати прямо в грязной дорожной одежде, укрытый углом одеяла. Подушки обнаружились в изголовье — то есть слева от него. Больная рука была примотана к туловищу чистой рубашкой. Кажется, предпоследней в его гардеробе.

У окна опять что-то звякнуло. Дирек выругался и поднялся.

— Ой! — Мила, расставляющая на столе тарелки, всплеснула руками. — Ваше благородие, что ж вы поднялись-то! Лежите-лежите, я сейчас все подам! Я вчера и бульончика вам сварила, и этот ваш…чай навела с травками, а вы проснуться не изволили. Вот, решила с утра пораньше прийти, кушать-то, наверно, хотите зверски.

Янус прислушался к себе. Есть хотелось. Желательно мяса. Хорошо прожаренного, и чтоб жир стекал по пальцам…Он сглотнул слюну и направился к столу.

— Вот, ваше благородие! — тараторила Меланья. — А она: то-то и то-то мол надо! И смотрит так, словно убить хочет — нехорошо, зло смотрит. Я и повинилась, пошла исполнять. Да вот только в толк не возьму: кто она такая нам приказывать? Выступала как барыня вчерась: каждому дала заданье, а сегодня вон, не видати, солнце уже взошло, а ее нетути. Почивать, видно, изволила. А по какому праву, ваше благородие, она себе такое позволяет? Как хозяйка выхаживает в чужом доме! В вашем