Честь семьи Лоренцони - Донна Леон

Она отвернулась, сделав вид, что слушает музыку, звуки которой едва доносились из соседней комнаты.

— Я так и сказала?

Брунетти кивнул.

После продолжительной паузы она наконец выдавила из себя:

— Ну, значит, так оно и есть. У Роберто были странные друзья…

— Какие друзья?

— Ну, вы знаете, эти… Студенты из университета.

— Простите, но я не очень понимаю, почему студенты из университета казались вам странными.

— Ну, во-первых, никто из них не работал, но у всех было полно денег. — И, словно догадавшись о том, насколько неубедительно прозвучал ее аргумент, она поспешно добавила: — Но дело, конечно, не в этом. Они все время говорили такие странные вещи: они, дескать, сами себе хозяева, могут делать все что хотят, в том числе и с собственными жизнями. Что-то в этом роде. Ну, вы же понимаете, студенты, одним словом. — Заметив выражение вежливого недоумения на лице Брунетти, она продолжала: — Еще они все были помешаны на ужасах.

— На ужасах?

— Ну да, читали о всяких ужасах, в кино ходили на фильмы, где сплошное насилие, кровь и тому подобное…

Брунетти кивнул и издал неопределенный звук.

— Если по правде, я хотела расстаться с Роберто не только из-за его друзей. Но когда это произошло, все получилось само собой.

Она произнесла эти слова с явным облегчением. Или ему так показалось?

Внезапно дверь отворилась, и в комнату вошла женщина средних лет с ребенком на руках. Ротик ребенка был открыт; казалось, он вот-вот заплачет. Увидев Брунетти, женщина остановилась. Ребенок это почувствовал и, закрыв рот, обернулся, чтобы посмотреть, чем же вызвано ее удивление.

Брунетти поднялся со стула.

— Это полицейский, мама, — представила его девушка, не обращая на ребенка никакого внимания. — Вы что-то хотели?

— Нет-нет, Франческа. Просто малыша пора кормить.

— Я думаю, ему придется немного подождать, не правда ли? — отозвалась она не без сарказма, взглянув сначала на Брунетти, а затем на женщину, которую называла «мамой». — Если вы, конечно, не хотите, чтобы я кормила его грудью при нем.

Женщина, неопределенно хмыкнув, крепко прижала к себе ребенка. Дитя (Брунетти так до сих пор и не смог определить, мальчик это или девочка, все малыши были для него на одно лицо) продолжало внимательно его рассматривать, затем повернулось к бабушке и рассмеялось, пуская слюни.

— Думаю, мы вполне можем подождать минут десять, — сказала женщина и с этими словами покинула комнату, сопровождаемая заливистым смехом малыша.

— Это ваша мать? — спросил Брунетти, хотя совершенно не был в этом уверен.

— Свекровь, — бросила она, — так что еще вы хотели узнать о Роберто?

— Не приходило ли вам тогда в голову, что кто-то из его друзей мог замыслить нечто подобное, а затем осуществить свой план?

Прежде чем ответить, она снова откинула со лба прядь непослушных волос.

— А вы мне скажете, зачем вам все это нужно? — спросила она, забыв о своих прежних манерах и став на миг похожей на обыкновенную девчонку, которой нет еще и двадцати.

— Скажу, если вы ответите на мой вопрос.

— Ну, не знаю. Я до сих пор встречаюсь со многими из его прежних знакомых и не хочу говорить ничего такого, что могло бы… — Не закончив фразу, она многозначительно взглянула на Брунетти: догадайтесь, мол, сами, что я хотела сказать.

— Мы нашли тело, которое вполне может оказаться телом Роберто, — сообщил Брунетти, намеренно воздерживаясь от комментариев.

— Тогда… это едва ли похоже на розыгрыш, — заметила она.

Брунетти улыбнулся и кивнул, давая ей понять, что он полностью с ней согласен. Он подумал, что не стоит говорить ей о том, как часто подобного рода шутки приводят к непредсказуемым, катастрофическим последствиям, свидетелем которых ему не раз приходилось бывать.

Опустив глаза, она принялась внимательно изучать ноготь на указательном пальце правой руки, левой рукой отрывая заусеницы.

— Роберто всегда говорил, что его отец больше любит его двоюродного брата, Маурицио. Потому-то он так себя и вел — он просто хотел, чтобы отец обратил на него внимание.

— А как он себя вел?

— Ну, то и дело ввязывался во всякие неприятности в школе, грубил учителям, в общем, ничего особенного. Но однажды он подговорил приятелей завести машину без ключа, замкнув нужные провода, и угнать ее. Все было продумано: Роберто в это время находился в машине; они как раз остановились перед одним из его офисов в Местре. Роберто сидел на пассажирском сиденье и отвлекал отца разговорами, — все было задумано так, чтобы тот не подумал, что забыл оставить ключи в замке зажигания или кому-то их одолжил.

— Что же произошло дальше?

— Они прокатились до Вероны, оставили машину на одной из платных стоянок и вернулись домой на поезде. Машину нашли только через несколько месяцев, и пришлось вернуть деньги, выплаченные по страховке, да еще заплатить за стоянку.

— А как вы узнали об этом, синьора?

Слегка помедлив, она наконец произнесла:

— Роберто мне сказал.

Брунетти с трудом поборол в себе желание спросить, когда он ей это сказал. Вместо этого он задал другой вопрос, куда более важный:

— Это были те самые приятели, любители приколов?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду инсценировку похищения.

Она снова принялась изучать свой ноготь.

— Я этого не говорила. И если нашли тело, о чем тут говорить? Тут уж не до приколов.

Брунетти оставил ее слова без внимания и, немного погодя, спросил:

— А вы не могли бы назвать мне их имена?

— Зачем?

— Мне хотелось бы с ними поговорить.

Сначала Брунетти подумал, что девчонка откажется ему отвечать, но она вдруг выпалила:

— Карло Пианон и Марко Сальво.

Имена были знакомы ему из материалов дела. В полиции полагали, что похитители имели в виду именно их, говоря, что свяжутся по телефону с кем-то из близких Роберто, ведь Карло и Марко считались его лучшими друзьями. В момент похищения оба находились в Лондоне, посещали курсы английского языка.

Поблагодарив Франческу за предоставленные имена, Брунетти спросил:

— Вот вы сказали, что решили расстаться с Роберто, потому что у него были странные друзья. А другие причины были?

— Ой, да полно, — уклончиво ответила она.

Брунетти выдержал паузу; он хотел, чтобы она сама догадалась, насколько неубедительно прозвучал ее ответ. Наконец она выдавила:

— Ну, с ним было уже не так весело, по крайней мере в последнее время. Он был какой-то вялый, говорил, что плохо себя чувствует. Дошло до того, что он только и делал, что жаловался, как ему плохо, как он устал. В конце концов мне надоело слушать его нытье или наблюдать, как он начинает клевать носом прямо в машине; так что вот…