Отпечаток вины - Дмитрий Одиссеев

хорошо справился. Но теперь мы должны работать сообща. Все силы управления будут направлены на это дело. С этими словами мы официально начали новую фазу расследования. Дело стало масштабным, втягивая в себя новые улицы, здания и даже тех людей, которых мы раньше не считали подозреваемыми. Администратор «Золотой лилии» сидел напротив нас, его руки были сложены на столе, а лицо выражало смесь напряжённости и враждебности. Несмотря на его возраст, в глазах всё ещё читалась острота – как у человека, привыкшего быть на шаг впереди. Рядом с ним сидел второй задержанный, тот крепкий мужчина, пойманный на месте. Оба молчали, их губы были плотно сжаты, а взгляды избегали наших. Васильев начал первым, опираясь на свою привычную строгость. Он уселся напротив, положив перед собой папку с делом, и медленно открыл её. В комнате было тихо, слышался только слабый шум улицы за окном. Я стоял позади, наблюдая за каждым движением, и готов был вмешаться, если это потребуется.

– Итак, начнём с простого, – сказал Васильев, его голос был низким и чётким. – Что вы делали в подвале отеля? И почему у вас были карты театра и других мест города?

– Я не знаю, о чём вы говорите, – холодно ответил администратор, отводя взгляд. Его голос звучал спокойно, но я заметил, как его пальцы дрогнули.

Васильев наклонился вперёд.

– Вы понимаете, что если вы продолжите молчать, это лишь усугубит вашу ситуацию? У нас есть доказательства того, что вы были частью группы, занимавшейся незаконной деятельностью. Хотите, чтобы вас обвиняли в терроризме?

Мужчина чуть поморщился, но ничего не сказал. Напряжение в комнате усиливалось, но Васильев сохранял спокойствие.

– А ты? – обратился он ко второму задержанному. – Может, ты расскажешь, кто был с тобой в тот день?

Крепкий мужчина резко поднял взгляд, но его губы оставались сжатыми.

– Я работаю на него, – наконец проговорил он, указав на администратора. – Я просто выполнял поручения.

– Какие поручения? – спросил Васильев, фиксируя его слова.

– Доставить оборудование. Металл, цилиндры… всё это. Мне платили, и я не задавал вопросов.

Его слова звучали как оправдание, но я видел, что он знает больше, чем говорит. Васильев кивнул, делая заметки, затем перевёл взгляд обратно на администратора.

– Хорошо. У нас есть список имён. Среди них – Николай, человек, который пропал после работы в театре. Вы знаете его?

Администратор молчал, но в его глазах промелькнуло что-то. Это была едва заметная реакция, но она не укрылась от нашего взгляда.

– Николай был частью вашей схемы, – сказал Васильев, нажимая на него. – И если вы не хотите говорить, мы найдём способ сделать это без вашей помощи.

Когда Васильев вышел из комнаты, чтобы сделать перерыв, я сел напротив задержанных. Моё присутствие, казалось, оказывало другой эффект – менее формальный, но более личный. Я посмотрел на администратора, его взгляд был упрямым, но в его движениях чувствовалась усталость.

– Я знаю, что вы скрываете. Знаю, что вы боитесь, – сказал я тихо. – Но чем больше вы молчите, тем хуже будет для вас и для тех, кто связан с этим делом.

Он ничего не сказал, но его пальцы снова нервно шевельнулись. Я продолжил:

– Николай был частью этой истории. И я уверен, что вы знаете, куда он пропал. Это не случайность. Вы в курсе, что происходит. Может, расскажете? На этот раз он посмотрел прямо на меня. Его глаза выражали смесь гнева и сомнений.

– Вы ничего не понимаете, – сказал он, голосом, полным напряжения. – Это больше, чем вы думаете. И если вы начнёте копать дальше, вас это уничтожит. Его слова были предупреждением, но я не отступил. Я понимал, что он знает больше, чем сказал, и его страх – ключ к разгадке. Это было первое звено в цепи, которая могла привести нас к истине. После допросов у нас были лишь частичные ответы, но кое-что начали вырисовываться в более ясной картине. Теперь самое время углубиться в изучение тех документов и карт, что мы нашли на местах. Они могли стать ключом к разгадке. Мы с Васильевым работали вместе в тишине в небольшом кабинете, на столе перед нами лежали чертежи и планы зданий. Климов стоял рядом, рассматривая карту города, на которой отмечены подозрительные места. Мы сразу обратили внимание на странное распределение меток: они не просто указывали на отдельные точки, но образовывали сеть, которая охватывала весь город.

– Смотрите, – указал Климов на одну из схем. – Это библиотека на Невском. Схема этой части совпадает с местами, которые уже были атакованы. Театр, склад, пирс – все они связаны с крупными общественными местами.

– Если они планируют что-то крупное, эти места могут быть следующими целями, – добавил Васильев. – Мы должны действовать быстро. На одной из карт я заметил нечто странное: красный кружок был нанесён на схему канализации. Сначала я подумал, что это просто случайное упоминание, но затем понял, что все остальные точки тоже были связаны с подземными проходами.

– Васильев, – сказал я, показывая на карту. – Здесь явно что-то связано с каналами. Может быть, они используют их для перемещения или хранения?

Он посмотрел на карту, его лицо стало серьёзным.

– Это может объяснить, почему они так хорошо скрывают следы. Мы не проверяли подземные пути. Мы начали с библиотеки. Это было место, куда метка на карте указывала с особой точностью. Здание выглядело величественно, его фасад был украшен колоннами, а внутри царила атмосфера спокойствия и уюта. Однако за этой поверхностной красотой скрывался дух тревоги.Мы вошли в библиотеку, представившись сотрудникам. Их лица выражали недоумение и лёгкое беспокойство, но никто не задавал лишних вопросов. Васильев сразу направился к архивной комнате, где, по его словам, могли быть следы или доступ к подземным путям. В архиве было темно, и запах пыли мешал дышать. Старые полки с книгами и папками стояли вплотную, создавая лабиринт. Климов подсветил фонарём в дальний угол и заметил люк, прикрытый старым ковром.

– Вы это видите? – прошептал он, показывая на люк. – Это может быть вход.

Мы осторожно отодвинули ковер. Люк был старым, но не запертым. Подняв его, мы обнаружили лестницу, ведущую вниз. Дыхание участилось: никто из нас не знал, что нас ждёт дальше. Канализация была тёмной и узкой, её стены покрыты влажным налётом. Свет фонарей выхватывал коридоры, ведущие в разные направления. В воздухе висел запах гнили и сырости, заставляя нас с усилием дышать. Мы двигались осторожно, стараясь не шуметь. Климов заметил свежие следы на полу. Они были мелкими, но достаточно чёткими, чтобы понять, что кто-то прошёл здесь недавно. Это было доказательством