Убийственный грейпфрут - Наталия Левитина

Наутро следователь Кудряшов узнал, как себя ощущает суслик, попавший в стальные когти ястреба. Роль безжалостного ястреба в данном случае исполнял майор Вершинин. Но суслик оказался ещё тот — строптивый, с характером. Он огрызался и делал попытки послать майора куда подальше из кабинета.

— Но ты же не станешь утверждать, что проверка по факту отравления была проведена качественно? — настаивал Андрей. Он похлопал рукой по тоненькой папке, добытой из архива. — Экспертиза вообще… никакая.

Он хотел сказать «липовая», но Вадим воспринял бы это как обвинение в фальсификации данных.

— Нормальная! — возразил следователь. — Ты вчитайся. Там всё ясно написано. Парень умер от острой почечной недостаточности.

— Да, именно. Только это я и понял.

Андрей и сам иногда получал от экспертов документы, больше похожие на отмазку: во многих графах написано «б/о» или «б/и», или «норм» — «без особенностей», «без изменений», «нормально». Существовали разные причины того, почему специалист халтурно выполнил служебные обязанности: возможно, он зашивался от непосильного объёма работы. Или же на него надавили сверху…

Что касается смерти гитариста, оставалось совершенно не ясно, почему у молодого и крепкого двадцативосьмилетнего мужчины вдруг развилась острая почечная недостаточность. Ответа на этот вопрос Андрей не получил. Если бы он сам занимался проверкой по факту отправления, то вцепился бы в дело зубами и не отпускал до тех пор, пока не развеялись бы последние сомнения. Но Вадим Кудряшов поступил иначе. Он просто закрыт глаза на все неясности и несоответствия…

— Что ты привязался, а? Музыкант умер в больнице, — напомнил следователь. — Там и разбирались. Если что-то не так, то уже концов не найдёшь. Возможно, ещё и врачи внесли свою лепту. У них же особая врачебная этика, трактуемая своеобразно: они своих не выдают. Поставь себя на моё место. Мне прислали вот эти бумаги, — следователь кивнул в сторону папки, лежащей на столе перед сыщиком, — с ними я и работал. Не вижу тут ничего подозрительного.

— А я вижу, — вздохнул Андрей. — Тут всё вызывает подозрение. Вот, например… Где экспертиза остатков сока «Амаранта»?

Кудряшов поджал губы и пронзил майора испепеляющим взглядом.

— И? — подбодрил коллегу Андрей.

— Ты издеваешься, да? Какие остатки? Ты думаешь, кто-то специально сохранил бутылку?

— Бывает. Друзья Дениса Мезенцева могли проявить бдительность и передать бутылку на экспертизу.

— Они этого не сделали. Им и в голову не пришло. Послушай… Парень, Денис этот, отравился грейпфрутовым соком. А любая тётенька, использующая Интернет в роли семейного доктора, запросто разъяснит тебе, что грейпфрут, а также лайм, надо употреблять с осторожностью, если принимаешь какие-нибудь таблетки. Со многими медицинскими препаратами у этих цитрусовых химическая несовместимость. Что можно получить в результате? Нарушение функций головного мозга, анафилактический шок, желудочно-кишечное кровотечение, остановку дыхания, острую почечную недостаточность. Ясно?

— Ясно. Это ты прямо сейчас придумал, чтобы как-то объяснить причины возникновения острой почечной недостаточности у Дениса? Так это доказывать должен был судмедэксперт, а не ты. И почему ты решил, что гитарист выпил именно грейпфрутовый сок? А вдруг он пил апельсиновый? Или ананасовый? Бутылку с остатками вы ведь не нашли.

Вадим метнул на коллегу взгляд, полный ненависти.

Майор и бровью не повёл.

— Хорошо, тогда сообщи, пожалуйста, какие именно таблетки принимал музыкант. Здесь, — Андрей указал на папку, — ничего об этом не сказано. Конкретно: с каким медицинским препаратом возникла химическая несовместимость?

Следователь заскрипел зубами от злости.

— А показания друзей Дениса… Почему их слова такие невнятные и путаные? — продолжал наседать майор.

— Ну, здесь-то всё понятно. Молодёжь была в шоке после случившегося. Ты поставь себя на их место. Съездили, называется, на дачу, повеселились… И что в результате? Труп! Естественно, что на вопросы молодые люди отвечали сбивчиво.

— Ясно. Но насколько я понял, никто не упомянул о том, что Денис пил именно грейпфрутовый сок?

— Нет.

— И что он принимал какие-то таблетки?

— Нет. Но ты не забывай, они же музыканты! Причём — вовсе не из симфонического оркестра. Шайка татуированных оболтусов. Кто знает, чем они на даче баловались.

Майор немного помолчал, о чём-то размышляя. Затем хлопнул ладонью по столу и объявил:

— Итак, Вадик, мы с тобой коллегиально вплотную приблизились к заключению, что расследование необходимо возобновить.

— Да ты с ума сошёл! — ахнул следователь.

Если бы сейчас майор объявил Кудряшову что тому выписана премия в размере миллиона долларов, то и тогда Вадим не выглядел бы более потрясённым.

— Я не понимаю… — уныло покачал он головой. — Дался тебе этот музыкант. Нет, жаль, конечно, парня… Всего двадцать восемь лет, талантливый, многообещающий… Но его не вернёшь. Ему просто не повезло. От того, что мы опять начнём ковыряться в этом деле, ничего не изменится. У тебя работы мало? Не думаю. Вот и у меня её с головой. Только успевай вертеться. Давай всё бросим и будем заниматься этим происшествием, где нет никакого криминала, а лишь фатальное стечение обстоятельств. А убийства и разбойные нападения задвинем куда подальше. Только потому, что тебе что-то пригрезилось. Ах, да, конечно, знаем, знаем, твоя хвалёная интуиция тебе подсказывает!

Андрей пожал плечами. Сарказм коллеги его не задевал. А интуиция, действительно, посылала знаки, семафорила огромным красным фонарём. И ведь она никогда его не обманывала!

— Можно этим делом заниматься параллельно, — миролюбиво сказал Андрей. — Не в ущерб расследованию убийств и разбойных нападений.

— Да где же время-то взять?!

Андрей немного помолчал. Он тарабанил пальцами по столу, пауза затянулась…

— Признайся… Ты не просто так спустил всё на тормозах? Тебя заставили?