Пикантные подробности - Марина Серова

— Решаем так, — подвела я черту, — как бы поздно я ни пришла…

— Вас будет ждать горячий чайник, — весело закончила Лена.

На этом мы и расстались. Она вернулась к себе, а вот я всерьез собралась разговорить Гену. Только для начала мне бы хотелось получить свои собственные колеса. Надоело, знаете ли, махать руками на обочине.

В автосервисную мастерскую я попала почти к закрытию. На меня разворчались из-за того, что я, видите ли, поздно пришла! Для меня рабочий день еще продолжается, а они уже навострились разбегаться по домам. Хотя не было еще и девяти часов!

«Девяточка», сверкая свежей красочкой, встретила меня с тихим восторгом. Я это просто почувствовала и подумала, что ей уже надоело здесь торчать. Похлопав свою подругу по крутому боку, я села за руль и плавно выехала за ворота. Все ее шестеренки или коробки — не знаю, как правильно, — тикали скромно, как дамские часики. Видно, она перепугалась разлуки и решила больше не капризничать.

Я отправилась в знакомое неприличное заведение недалеко от моста через Волгу. В отличие от Лены я знала Лукашенко не только по фамилии, но и видела его лицо. Так вот: это был не тот парень, который, как подозревала Ирина, следил за ней. Значит, им мог быть тот, лихо удравший с места побоища. Он пока оставался неизвестным, а без него ничего не вставало на свои места. Не хотело, и все!

И самое главное, разумеется, что во всех этих убийствах не было видно мотива. Немотивированное убийство — вещь нередкая в наше время. Но в данном случае это не проходило из-за близкой связи Мишеля и Ирины. Отсюда следовало, что мотив есть, но он не виден ни мне, ни следователям. А это не есть хорошо, потому что остается непредсказуемым следующий шаг нашего безусловного противника.

Я подъезжала к офису «Царских забав», когда стрелки на моих часах показывали половину десятого. Вечер неумолимо опускался на город, прикрывая его плотными сумерками. А в этом месте одновременно с сумерками опускалась и тишина. Микрорайончик был захолустный, в стороне от основных городских путей.

Оставив машину за углом, я вышла из нее и направилась дальше пешком, потому что собиралась немного поругаться с Геной. А когда в голове такие бодрые планы, то лучше не оставлять «хвоста», за который тебя потом могут дернуть. Пусть соседи не видят, на чем я приехала.

Двор оказался темным, потому что был слишком узок для того, чтобы утыкать его фонарями, и слишком мало окон горело, чтобы осветить его, так сказать, естественно-вечерним способом. Высившийся напротив долгострой — будущий престижный дом, — казалось, поглощал в себя все возможные лучи. По крайней мере, уюта двору он не прибавлял. Это уж точно.

Гена выбрал действительно темное место для своего темного заведения. Во время своего первого утреннего визита я и не заметила всех этих особенностей.

Я шла к знакомому крыльцу, особенно не засматриваясь по сторонам, но вдруг мой взгляд привлек какой-то отблеск напротив крыльца. Я присмотрелась и тут только разглядела машину, стоящую чуть в стороне от входа в «Царские забавы» под деревом. Она естественно вписалась в окружающий ландшафт тем, что и у нее ни один огонек не горел.

Бросив взгляд на машину, я тут же шарахнулась вправо и, прижавшись к стене долгостроя, оказалась в абсолютной тени. Постояв несколько секунд, я осторожно двинулась вперед.

Я не страдаю необъяснимыми припадками, просто машинка-то была модели «Форд-Эскорт», вот так-то! Я не видела номера, но была уверена, что это машина моего позднего гостя, Григорьева, как сказал мне Володька. А с ним я встречаться без некоторых приготовлений не желала.

Подойдя ближе, я увидела, что в «Форде» никого нет. Тогда я, уже почти не прячась, приблизилась и посмотрела на знакомый номер: А 466 КЕ.

Наличие машины означает, что мой добрый молодец и чудо-богатырь сейчас гостит у Гены. Очень маловероятно, что выбирает себе девочку. Скорее всего он здесь «крыша» и приехал за бабками или у него другое какое-нибудь дело. В любом случае их знакомство можно считать фактом.

Я отошла от «Форда», и тут открылась дверь «Царских забав». На крыльце показался высокий мужчина в бейсбольной кепке на голове. Одной рукой он прикрыл металлическую дверь, во второй что-то держал, но мне не было видно, что именно. Это было похоже на обычную папку для бумаг. Я, осторожно ступая и пригибаясь, отошла еще дальше, потому что не сразу, но все-таки узнала в этом мужчине Григорьева. Скандалы на улице — не мой профиль, и сейчас мне важнее разговор с Геной. А с Григорьевым мы еще встретимся — и при других условиях.

Твердой походкой Григорьев подошел к «Форду» и, сунув руку в карман брюк, нажал кнопку пульта центрального замка. В тишине под короткий свист громко отщелкали замки машины. Мне показалось, что сам Григорьев вздрогнул от этого звука. Хотя впечатление неврастеника он ни в коем случае не производил. Он быстро сел в машину и, не дав ей времени для разогрева, стал отъезжать. Мысленно я ему сделала ручкой: «До встречи, мой герой!»

Дождавшись, когда «Форд» повернет за угол, я, поправив на плече сумку с пистолетом и прочими удовольствиями, подошла к крыльцу и взбежала по нему.

Дверь оказалась не запертой, что меня немного удивило: после утренних Гениных осторожностей поздним вечером быть таким бесшабашным! Но люди редко поступают логично. Свет в коридоре не горел, а из-под прикрытой двери справа выбивалась желтая полоса — вот в кабинете свет был. Я не стала стучаться, решив сыграть в сюрприз, подошла и толкнула дверь кабинета от себя.

Войдя, я еле сдержала заготовленную реплику.

Сразу перед дверями на полу лежал лицом вверх незнакомый, коротко стриженный парень в черных брюках и черной легкой куртке. Около его правой руки на полу валялся пистолет. Глаза его мертво смотрели в потолок, а во лбу над левой бровью было одно аккуратное отверстие.

Больше в кабинете не было никого.

Я, перешагнув через руку раскинувшегося парня, подошла к столу. Меня интересовала тетрадь, в которую Гена записывал заказы. Достав из сумки платок, я через него дотрагивалась до ручек ящиков, чтобы мне еще и здесь не засветиться. Повыдвигав ящики стола, нужной тетради я не обнаружила.

Выпрямилась и огляделась. На виду она тоже нигде не валялась.

Картинка вырисовывалась интересная. Непонятно все: где Гена и кто этот парень, проигравший дуэль?

Я присела на корточки и взяла пистолет из-под руки лежащего парня. Старенький и довольно обшарпанный «ТТ». Понюхала ствол. Запаха пороха не чувствовалось. Значит, он даже и выстрелить не успел. Кто-то, бывший в кабинете, успел это сделать раньше его. А кто это мог быть, кроме Григорьева? Тогда куда же он дел Гену? Нужно было срочно сваливать отсюда. Встреч с милицией на сегодня мне уже хватало и добавки не хотелось. Положив пистолет обратно, я прикоснулась к руке убитого и почувствовала, что она еще не окончательно остыла. Следовательно, убийство произошло совсем недавно.

Оглянувшись в последний раз, я вышла из кабинета. Судя по тишине, в других помещениях никого не было. Интересно, а где же персонал? Или девушки были заранее извещены, что по причине грядущей перестрелки на работу лучше не выходить?