Укрощение - Камилла Лэкберг

Коллега смотрела на него с сочувствием:

— Как бы мне хотелось, чтобы я могла сказать тебе утешительные и мудрые слова. Но я понятия не имею, что такое потерять близкого человека — и от одной мысли о том, чтобы потерять Леннарта, меня буквально разрывает на части. Единственное, что я могу сказать, — что на все требуется время, и я всегда рядом, если я тебе понадоблюсь. Ведь ты знаешь, что это так?

Мартин кивнул.

— И попытайся хоть немного поспать, — попросила его женщина. — Ты начинаешь напоминать выжатую тряпку. Я знаю, что ты не хочешь принимать снотворное, но может быть, сходить в магазин биодобавок и спросить, чем они могут тебе помочь?

— Да, надо попробовать, — ответил Молин, решив про себя, что ему и правда стоит последовать этому совету. Его ненадолго хватит, если ему не удастся спать по ночам хотя бы пару часов без перерыва.

Анника встала и подлила кофе в обе чашки. Эрнст с надеждой приподнял было голову, лежавшую на лапах, но потом снова разочарованно улегся обратно, поняв, что никаких булочек на его пути, похоже, не встретится.

— Что сказали в других округах по поводу идеи создать профиль злоумышленника? — спросил Мартин, осознанно меняя тему. Забота Анники согревала сердце, однако говорить о том, как он оплакивает Пию, было слишком тяжело.

— Похоже, им эта идея понравилась, — ответила ему секретарь. — Никто из них пока ничего подобного не делал, а все новые зацепки воспринимаются с благодарностью. То, что случилось, потрясло их. Все ведь думают одно и то же — неужели с их пропавшими девочками случилось то же самое, что с Викторией? Само собой, они волнуются, как отреагируют семьи пропавших, когда узнают подробности. Будем надеяться, что это произойдет не сразу.

— Хорошо бы, но я сильно сомневаюсь. Людям свойственна болезненная склонность разбалтывать информацию прессе. Учитывая, сколько медицинских работников видело ее увечья, боюсь, эти сведения просочатся в газеты очень скоро, если уже не просочились.

Анника кивнула:

— Мы наверняка заметим это на пресс-конференции.

— Для нее все готово?

— Да, все в порядке, остался один вопрос — как удержать Мелльберга на расстоянии. Тогда я была бы значительно спокойнее.

Мартин приподнял одну бровь, и его собеседница беспомощно подняла ладони:

— Знаю-знаю, ничто не может помешать ему прийти туда! Даже смерть. Он восстал бы из могилы, как Лазарь, чтобы поприсутствовать на пресс-конференции…

— Не в бровь, а в глаз…

Поставив чашку в посудомоечную машину, Молин двинулся прочь из кухни, но по пути остановился на мгновение и обнял Аннику.

— Спасибо тебе, — проговорил он. — А сейчас мне пора пойти пообщаться с Тирой Ханссон. Она должна уже вернуться из школы.

Эрнст с мрачным видом последовал за ним. Для него перерыв на кофе закончился сплошным разочарованием.

* * *

Фьельбака, 1967 год

Жизнь была прекрасна. Все было восхитительно и невероятно и давалось легко и просто. Все изменилось в то жаркое лето. Когда цирк уезжал из Фьельбаки, Владек Ковальский не поехал с ним. Вечером после последнего представления у них с Лайлой было назначено свидание, и он, словно по молчаливому уговору, упаковал свои вещи и пошел с ней в ее квартиру. Ради нее он пожертвовал всем. Отказался от матери и братьев. От своей прежней жизни и своей культуры. От всего своего мира.

С того момента они были так счастливы вместе — девушка даже не представляла себе, что такое счастье возможно. Каждый вечер они засыпали в объятиях друг друга в ее кровати, которая была слишком узка, однако вмещала их обоих и их любовь. Дом был на самом деле маловат — однокомнатная квартирка с кухонным уголком, однако Владеку, как ни странно, здесь все нравилось. Они тесно прижимались друг к другу, и их любовь росла с каждым днем.

А теперь требовалось место еще для одного члена семьи. Рука молодой женщины невольно тянулась к животу. Пока небольшая выпуклость была незаметна для посторонних глаз, однако сама она невольно то и дело гладила свой округлившийся живот. Ей даже хотелось ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться — это не сон, они с Владеком действительно станут папой и мамой.

Во дворе перед многоэтажкой показался ее любимый — он всегда появлялся в это время, возвращаясь с работы. И до сих пор по всему телу Лайлы словно пробегал электрический разряд, когда она видела его. Казалось, мужчина почувствовал на себе ее взгляд, потому что он поднял голову и посмотрел на их окна. Широко и нежно улыбаясь, он помахал ей рукой. Хозяйка помахала в ответ и снова провела рукой по животу.

* * *

— Как папа себя чувствует? — спросил Юнас, целуя мать в щеку, а затем уселся за кухонный стол и попытался изобразить улыбку.

Хельга, казалось, не слышала вопроса.

— Какой ужас — то, что случилось с этой девочкой из конюшни, — проговорила она и поставила перед ним блюдо с только что испеченным кексом, нарезанным на ломтики.

Ее сын взял верхний ломтик и откусил большой кусок:

— Ты меня балуешь, мама. Вернее, скорее все еще меня откармливаешь.

— Ну да. В детстве ты был таким тощим! Все ребрышки можно было пересчитать.

— Знаю-знаю. Я слышал тысячу раз, какой маленький я был, когда родился. Но сейчас я почти метр девяносто, и никаких проблем с аппетитом у меня нет.

— Очень хорошо, что ты кушаешь — учитывая, как много тебе приходится двигаться. Вся эта беготня… Это все не на пользу.

— Да ну что ты, моцион, как известно, очень полезен для здоровья. Ты никогда не занималась спортом? Даже в молодости?

Ветеринар потянулся за новым куском кекса.

— В молодости? — усмехнулась фру Перссон. — Ты говоришь это таким тоном, словно мне уже пора на свалку.

Она говорила строгим тоном, однако не могла сдержать смеха, от которого невольно подрагивали уголки губ. Сын всегда заставлял ее улыбаться.

— Ну, насчет свалки я бы не сказал, — заверил он мать. — Я употребил бы слово «антиквариат».

— Слушай, ты! — воскликнула женщина и слегка шлепнула его по плечу. — Будешь так себя вести — не будет тебе больше кекса и домашней еды. Придется довольствоваться тем, что ставит на стол твоя Марта.

— Боже мой, тогда мы с Молли умерли бы с голода! — усмехнулся Перссон и взял последний ломтик кекса.

— Тяжело, наверное, девочкам в конюшне, когда с одной из их подруг случился такой кошмар, — повторила Хельга, собирая со стола невидимые глазу крошки.

В кухне всегда царила сияющая чистота. Юнас не мог припомнить беспорядка в этом месте, а его мать постоянно находилась в движении: мыла, убирала, пекла, готовила, заботилась об отце… Ветеринар огляделся. Его родители не любили новшеств, так что кухня выглядела как всегда. Обои, фасады кухонных шкафов, линолеум, мебель — все было как в его детстве. Только плиту и холодильник супруги Перссоны нехотя заменили с годами. Впрочем, их сыну нравилось, что здесь все как прежде. Это придавало его существованию ощущение постоянства.