Цена главной роли - Марина Серова

Братьев Коган не надо было долго упрашивать.

— Это, Женя, наши гении, — вздохнула режиссер. — Без преувеличения. Без них ничего бы этого не было: ни гостиницы, ни красной рыбки. Вот, помню, в 1969-м снимали мы в Средней Азии. Пыль, жара за сорок, а из еды — одни дыни с бахчи. И один артист, он главаря басмачей играл, привез ящик сушеной рыбы.

Натэлла Борисовна помахала рукой у себя перед глазами, как будто разгоняла дым, потом без всякого намека на прощание поднялась, добралась до кресла и повалилась в него. Вскоре хозяйка номера уже похрапывала. Я не знала, что и думать.

— Да вы не переживайте, — уже без всякого острячества, вполне сердечным тоном произнес Леня. — С Натэллой все будет в порядке. Это просто издержки производства. Заводы Форда…

— Какие заводы? — не поняла я.

— Конвейер, потогонная система, — пояснил Боря, накалывая на вилку соленый рыжик. — Все ужасно устали, понимаете?

— Ждем не дождемся, когда весь этот джаз закончится и можно будет отдохнуть, — дополнил Леонид.

Братья подавали друг другу реплики, точно комики в стэнд-ап.

— Жаль, что Натэлла Борисовна так быстро… устала, — вполне искренне сказал Леня. — Иногда она рассказывает потрясающие байки из времен своей киношной молодости.

— Киношной?

— Не всегда же она снимала сериалы. Натэлла когда-то объездила всю страну со съемочными группами разных киностудий. А в те времена страна была о-очень большой — одна шестая суши.

Леня положил себе салатик и вздохнул:

— Надо поужинать, что ли. А то мы заработались, забыли поесть. Очень мило со стороны Натэллы нас вот так пригласить.

И братья принялись за еду.

— Значит, вы сегодня работали над сценарием? — удивилась я. — А разве он еще не написан? Соня дала мне почитать завтрашнюю серию.

— А она предупредила вас об ответственности за разглашение сюжета? — Боря отложил вилку и свирепо уставился на меня.

— Н-нет, ничего такого она не говорила…

Леонид поднял голову и мирно пояснил:

— Просто никому из посторонних не рассказывайте того, о чем прочитали, вот и все.

— Между прочим, многие люди готовы заплатить миллионы, лишь бы узнать, чем закончится их любимая сага! — очаровательно улыбнулся Борис.

— Если бы! — вздохнул Леня. — Миллионы — это было бы прекрасно.

— Вообще-то мы нормально зарабатываем, — поморщился Боря, — но, к сожалению, сказочных гонораров пока нам не платят.

— Так это вы придумали всех этих героев? — спросила я. — Вампира-романтика, циника, оборотня…

— Да, и вот уже четыре года это наша единственная семья! — всхлипнул Леня.

— Только не спрашивайте, где мы берем идеи, — предупредил Борис. — А то я за себя не отвечаю.

— Ладно, не буду, — пообещала я. — Лучше скажите, эту историю вы придумали сами? Или ваш фильм — просто клон какого-то заграничного телесериала?

— Да вы что! — возмутился Боря. — Вот этими самым трудовыми и мозолистыми руками мы день и ночь… преимущественно ночи напролет стучали по клавишам, создавая… создавая…

— Понимаете, раньше чаще снимали кальки с проверенного американского мыла, — мирно пояснил Леня. — А сейчас больше ценится отечественный продукт. Американские реалии плохо ложатся на нашу действительность. Если вы смотрите сериалы о полиции, то сразу поймете, калька это или нет. Недавно включаю зомбоящик, а там отечественный якобы бандюган кричит о правиле Миранды, а мент ему: «Все, что вы скажете, может быть использовано против вас!» Представляете? Халтура!

— Вас только двое? — спросила я.

— Мы с самого начала работаем вдвоем. — Борис вздохнул. — Сейчас у нас столько работы, что мы бы не отказались от помощников. У матерых сценаристов как? Разделение труда. Кто-то сочиняет «библию», то есть общую сюжетную канву: кто кого убил, когда, за что и где была в это время его бабушка. Затем в дело вступают сюжетчики — они пишут эпизоды, а диалогисты расписывают диалоги. Специальные люди отвечают за юмор, еще кто-то — за любовные диалоги… А мы?

— Не кочегары мы, не плотники! — фальшиво пропел Леня и отодвинул тарелку. — Извините нас, Женя, но завтра рано вставать. Цитирую Натэллу: «Завтра подъем в семь, завтрак в восемь, выезд в половине девятого». Да, это жестоко.

— Вы тоже поедете в Громаково? — поразилась я. — На завод? Вы же сценаристы! Зачем?

Братья посмотрели друг на друга.

— Она еще не знает, — мрачно произнес Боря.

— Но скоро узнает, — подхватил его брат. — Все тайное становится явным.

Сценаристы встали с явным намерением покинуть номер.

— Эй, подождите! Расскажите, в чем дело.

— Не будем, — отрезал Леня. — Завтра все сами увидите.

— Рады знакомству, — кивнул Боря. — Нет, правда, рады! Свежее лицо в нашей дружной кинематографической семейке — уже праздник. А такое симпатичное — праздник вдвойне. Спокойной ночи, Женя.

— А как же… — Я указала на Натэллу, которая мирно похрапывала в кресле. На мой взгляд, в такой неудобной позе не мог бы заснуть и индийский йог.

— Не беспокойтесь, утром она будет в норме. Сейчас мы позвоним и попросим, чтобы здесь все убрали.

Неожиданно для меня братья Коган переглянулись и опустились на свои места. Леня вопросительно подвигал бровями, Борис кивнул и светским тоном осведомился:

— Хотите пикулей?

— Нет, благодарю. Я, пожалуй, пойду.

Я поднялась, но уйти мне не дали. Борис попросил:

— Присядьте-ка.

— Не волнуйтесь, долго мы вас не задержим, — улыбнулся Леня.

— Мы просто хотим вас кое о чем предупредить. Вы ведь отвечаете за безопасность Ионова?

— Так вот, думаю, вам необходимо знать, что у Максика проблемы с мозгами.

— Что вы имеете в виду?

— Неполадки с головой! — Боря легонько постучал себя по лбу рукояткой столового ножа.

— Трещина в черепушке! — пояснил Леня, флегматично жуя.

Я переводила взгляд с одного на другого. Зачем братья затеяли этот разговор? Они и в самом деле так переживают за меня? Или хотят бросить тень на Ионова? Хотя какая уж тут тень — после сегодняшнего полета с моста репутацию Макса не спасет и химчистка.

— Вы хотите сказать, что у Максима была травма головы и его неадекватное поведение вызвано этим?

Они еще разок переглянулись, и Боря закатил глаза, а Леня явственно хихикнул.

— Нет, Евгения. Мы пытаемся донести до вашего сведения, что Максик совершенно чокнутый! — не выдержал Боря.

— То есть абсолютно, — поддержал брата Леонид, — как Мартовский Заяц или чокнутый Шляпник из «Алисы в Стране чудес».