Поймать вора - Спенсер Куинн

— Видимо, никто не знает вас настоящего? — предположил Берни.

— Я бы не стал ставить вопрос именно так, — ответил циркач. — Скорее никто меня не узнает без костюма.

— А разве это плохо? Может, даже полезно.

— Что вы имеете в виду? — удивился клоун.

— Играть роль незнакомца с людьми, которые считают, что они вас знают, — объяснил мой напарник.

— Мне от этого никакого проку, — пожал плечами Попо.

Берни слегка наклонил голову — иногда, не знаю почему, он таким образом смотрит на людей. И еще я понятия не имел, о чем они рассуждают. Меня немного мучила жажда — последствие съеденных «медвежьих когтей». Следовательно, пора войти в дом. Я немного подтолкнул Берни, совсем слегка. Попо повернулся ко мне.

— Это правда, что говорят о Чете — о его способностях следопыта?

— Почему вы спрашиваете?

— Хочу вас нанять, — ответил Попо.

— Для чего?

— Найти Ури, разумеется. Чтобы он вернулся целым и невредимым.

— Этим занимается полиция.

— Может быть.

В конце улицы блеснули фары. Машина приблизилась к нам, остановилась, развернулась и уехала.

— Пойдемте в дом, — пригласил Берни.

Мы устроились на кухне: я у миски, наполненной, как я люблю, до краев свежей водой; Берни на своем обычном стуле с одного конца стола; Попо — на стуле с другого, где раньше сидела Леда. Теперь там никто не сидит: когда приходит Сьюзи, выбирает один из боковых стульев, поближе к Берни.

— Какова ваша такса? — спросил Попо и полез в карман пиджака, как обычно делают мужчины, перед тем как появиться чековой книжке.

— Мы это обсудим, — ответил напарник, и чековая книжка осталась в кармане. Ох, Берни, бери гонорар — наши финансы в таком плачевном состоянии. — Сначала хотелось бы узнать поподробнее, почему вы недовольны полицейским расследованием. — Нам-то это надо? Пусть думает все, что ему угодно. Разве нельзя просто наняться на работу, вскочить в машину и заняться делом?

— Я не сказал, что недоволен, — заметил Попо.

— Так пусть дело остается в их руках. Сержант Торрес весьма грамотный полицейский.

— Я не чувствую настойчивости в его подходе.

— Таков его стиль.

Попо потер щеку. У него были высокие скулы, и, возможно, для человеческого самца он был вполне недурен собой, хотя до Берни ему, конечно, далеко.

— Я не могу сидеть сложа руки. Если вы мне не поможете, порекомендуйте, кто возьмется за дело.

Мне очень не понравились его слова.

— У вас-то каков интерес в этом?

Попо застыл — весь, кроме рук, которые слегка подрагивали.

— Я считал это очевидным.

Берни помолчал. Берись за работу!

— Мы беремся за работу, — заключил мой напарник. — Задаток — пятьсот долларов.

И вот наконец явилась на свет чековая книжка. Попо начал писать.

— Спасибо. Я…

— Надеюсь, вы все обдумали, — перебил его Берни.

Рука с ручкой замерла.

— Что вы хотите сказать?

— Предположим, Ури не хочет, чтобы его находили.

— Как?

— Полковник Драммонд уверен, что он попал под влияние защитников прав животных.

— Невероятно. Ури, как я вам уже говорил, был и остается самым гуманным из всех дрессировщиков. И циркачом до мозга костей.

— Похоже, это и могло послужить источником напряжения, — предположил мой напарник.

Я вполне представлял, что такое «напряжение», — сам испытывал его сейчас в ожидании, пока ручка не возобновит движение, продолжая выписывать чек.

— Между кем? — удивился Попо.

— Я говорю о внутреннем напряжении, — пояснил Берни. — Наверное, не так легко оставаться одновременно и гуманистом, и циркачом.

На лице Попо появилась враждебная гримаса. Я, готовый ко всему, подобрался.

— Вы сам говорите как защитник прав животных.