Родная кровь - Anne Dar

К моему удивлению и облегчению дверь открыла не Рене, а Астрид.

– Вам что-то нужно? – идеально отыграла эффект неожиданности она.

Рид, которого я предупредила о поверхностном просвещении Астрид, продемонстрировал ей своё удостоверение:

– Полиция города Роар. Разрешите войти?

Как только Астрид отстранилась, пропуская нас внутрь, Арнольд вошёл в дом, и я вошла за ним следом. В момент, когда я сравнялась с Астрид, она едва заметно коснулась моего плеча и так, чтобы идущие за мной люди ничего не расслышали, быстро прошептала мне на ухо одно-единственное слово: “Держись”.

Как только мы вошли в гостиную, перед нашими глазами разверзся настоящий хаос: все вещи здесь были перевернуты и хаотично разбросаны, даже некоторая мебель лежала вверх ногами. Очевидно, после случившегося обыска Рене с дочерьми ещё не успела прибраться как минимум на первом этаже дома. Рене находилась в дальнем конце комнаты, сидела в глубоком кресле, за которым стояла среднего роста и телосложения молодая, и явно напуганная женщина, очень сильно внешне похожая на хозяйку дома. Значит, это и есть Пенелопа, младшая сестра Рене.

Братья Джексон остались в коридоре, лейтенант Расселл достала блокнот и ручку для ведения протокола, Астрид поспешила зайти в гостиную вслед за нами, а мы с Ридом уже стояли посреди комнаты, когда Рене вдруг резко вскочила и, едва сдерживаясь от рыданий, бросилась в мою сторону:

– Как ты смела! Предательница! – с этими словами она попыталась врезаться обеими предплечьями в мою грудную клетку, но я вовремя с силой схватила её за оба предплечья и тем самым не позволила свершиться атаке, после чего Рид своевременно оттащил её в сторону. – Стэнли неоднократно предупреждал меня о тебе! Он видел, что ты с гнильцой, но я не послушала его, хотя знала, какой он у меня проницательный! Я идиотка! Я думала, что ты мне подруга!

Отстранив Рене от себя и встав между мной и ей непроходимой горой, Арнольд начал зачитывать ей правило Миранды*:

– Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права?

(Правило Миранды* – юридическое требование в Соединённых Штатах Америки, согласно которому во время задержания задерживаемый должен быть уведомлен о своих правах, а задерживающий его сотрудник правопорядка обязан получить положительный ответ на вопрос, понимает ли он сказанное).

– Я всё поняла! – яростно вскинула руки Рене, и в этот момент на её плечо опустилась рука её сестры. – Я поняла, что ты, Пейтон Пайк, предательница! Ты могла хотя бы предупредить меня о том, что планируешь погром в моём доме! Я так часто рассказывала тебе о том, как я счастлива, о том, какой у меня замечательной дом и муж, что ты позавидовала мне и решила отобрать у меня это, так ведь?! Ведь у тебя самой всё не так хорошо, как у меня! У тебя нет ни любящего мужа, ни детей, и с твоей самоуверенностью вкупе с трудоголизмом у тебя этого всего, судя по всему, никогда и не будет! Бедная сиротка навсегда останется бедной сироткой, так почему бы не отобрать счастье у кого-нибудь, кто рядом?!

– Это ужасно! – сдвинув брови, Пенелопа неожиданно резко дёрнула свою старшую сестру за плечо. – Прекрати говорить такие гадости! Ты ведь не такая…

– Не такая – это наша драгоценная красотка Пейтон! У неё в голове одно, а на деле совсем другое…

– Рене, – на сей раз её попыталась одёрнуть Астрид.

Мою душу захлестнуло тошнотворное ощущение, будто на неё плеснули помоями: обида смешалась с досадой, и это месиво чувств достаточно предсказуемо начало источать боль. Однако мой голос не выдал моих чувств:

– Я не имела права тебя предупреждать: ты могла скрыть улики и в таком случае стала бы соучастницей Ламберта.

– Соучастницей моего мужа?! – истерически воскликнула Рене. – И в чём же вы его обвиняете, скажите мне?! Насколько мне известно, при обыске вы ничего не нашли! И не могли найти, потому что мой Стэнли чист перед законом, как роса на рассвете! Ты вообще слышишь, что ты говоришь, завистница?! Прочь из моего дома! – впавшая в истерику хозяйка дома вновь бросилась на меня, но на сей раз Арнольд сразу же скрутил ей руки. – Как ты посмела переступить порог моего дома! Как ты могла предать нашу дружбу, предать мою семью!

В последний раз врезавшись в грудь Арнольда ладонью, Рене вдруг истерически всхлипнула и, обмякнув, опустилась на ковёр и разрыдалась.

Увидев эту сцену, я уже почти пожалела о том, что пришла сюда. Я думала, что моё присутствие в конце концов сгладит истерику Рене, но оно лишь усугубило ситуацию. Отведя Арнольда в сторону, я поделилась с ним мыслями по поводу того, что, может быть, не стоит рассказывать ей обо всём сейчас, раз она находится в таком расшатанном состоянии: может быть стоит просто взять необходимый для проведения экспертизы биологический материал и ничего не объяснять? Арнольд сразу же уязвил меня моими дружескими чувствами по отношению к миссис Ламберт, сказал, что они затуманивают мой профессиональный разум, и что своим молчанием мы сделали бы только хуже, так как уже завтра весь город будет гудеть на эту тему. Он был прав. Неправа была я. И потому неосознанно прикусила свою щеку изнутри до крови. Потому что поняла, что страшный и страшно желанный момент настал: я стою на пороге закрытия двери, которая всю мою жизнь обдавала меня сквозняком, но, держась за ручку, начинаю сомневаться в её закрытии, потому как слишком сильно привыкла к сквозняку. Правильно сделал Рот, что отстранил меня от этого дела. Рид справится с ним лучше меня. Но от этого осознания мне вдруг стало ещё больнее, чем от истерики Рене. Я как будто потерпела поражение и на фланге, и в тылу. Дважды проиграла одну партию.

В итоге Рене вынудили выпить настойку валерианы и, подождав начала действия успокоительного всего лишь пять минут, Рид снова начал действовать. Переместив разбитую горем женщину с пола в кресло и по пути подняв опрокинутый пуфик, Арнольд сел напротив неё и, пытаясь заглядывать в её опущенные глаза, начал разговор, должный окончательно и бесповоротно разделить жизнь этой ещё молодой и ещё красивой женщины на “до” и