Жизнь мальчишки - Роберт Рик МакКаммон

— Мои журналы тут ни при чем! Ты сама во всем виновата: не нужно было столько тратить на наборы обеденных тарелок, которых у тебя и без того хоть пруд пруди! Да что тут говорить! Для чего нам эти тарелки, если к нам все равно никто не приходит на обед?

— Они нам нужны, потому что они миленькие! Мне нравятся изящные вещи! Я же не спрашиваю, зачем ты купила точно такой же набор для вышивания, как у супруги президента, — ты ведь в жизни и стежка не сделала!

— Потому что эти наборы будут подниматься в цене, это хорошее вложение денег, вот почему! А вот что ты будешь делать, когда придет нужда, — есть свои обеденные тарелки с печеньем?

Я со страхом взирал на сестер, опасаясь, как бы дело не дошло до драки. Тембры их голосов напоминали пару слегка расстроенных музыкальных инструментов. А Бен был только рад, что о нем на время забыли.

Внезапно откуда-то с задней половины дома донесся странный резкий звук: кроа-а-ак. Примерно такой же звук, по моим представлениям, мог бы издать марсианин со щупальцами и головой в виде чаши. Мисс Гласс Голубая, дав своей сестре тычка дирижерской палочкой, завопила:

— Видишь, что ты наделала? Ты расстроила его и вывела из равновесия! Теперь ты довольна?

Зазвенел дверной звонок.

— Наверно, пришли со своими претензиями соседи: им надоели твои скандалы! — прошипела мисс Гласс Зеленая. — Твои крики, вероятно, можно услышать даже в Юнионтауне!

Но в дверях, которые открыла мисс Зеленая, стоял Джонни, в темно-коричневой куртке поверх черного свитера с высоким воротом.

— Я только хотел спросить, скоро ли выйдет Бен, — смущенно проговорил он.

— Господи, помилуй нас! Сегодня весь город решил собраться у нас, чтобы ждать Бена.

Мисс Гласс Зеленая сморщила нос, словно укусила лимон, но все же пригласила Джонни пройти внутрь:

— Бен заканчивает урок через пять минут. Можешь войти и подождать своего друга.

Оказавшись в комнате и увидев наши вытянутые физиономии, Джонни сразу понял, что происходящее никак нельзя назвать приятным времяпрепровождением.

— Кроа-а-ак! Кроа-а-а-ак! — снова скрипуче прокричали в задней комнате.

— Может быть, ты хотя бы заглянешь к нему, если не слишком занята? — раздраженно спросила у сестры мисс Гласс Голубая. — Ты сама его разбудила, так что иди и займись им!

— Клянусь, тотчас съехала бы отсюда, если бы удалось найти жилье размером хотя бы с картонную коробку! — проворчала мисс Гласс Зеленая.

С этими словами она удалилась в прихожую, и через несколько минут гвалт в задних комнатах затих.

— Господи, да я с ног валюсь от усталости! — Мисс Гласс Голубая взяла с кофейного столика старый церковный бюллетень и принялась обмахиваться им, словно веером. — Бен, уступи мне место, на сегодня урок закончен. Сейчас я покажу тебе, как ты мог бы играть, если бы выполнял упражнения как следует.

— Хорошо, мэм!

Бен немедленно вскочил.

Мисс Голубая удобно расположилась за пианино. Ее руки с элегантными длинными пальцами замерли над клавишами. Она закрыла глаза, видимо настраиваясь на нужный лад.

— Этой композиции я учу всех своих учеников, которым даю уроки игры на фортепиано, — объявила она нам. — Мелодия называется «Прекрасный мечтатель». Вы когда-нибудь слышали ее?

— Нет, мэм, — поспешно отозвался Бен.

Дэви Рэй толкнул меня локтем в бок и закатил глаза.

— Тогда слушайте, — сказала мисс Голубая и заиграла.

Конечно, это были не «Бич бойз», но все-таки тоже неплохо. Изливаясь из пианино, музыка заполняла собой комнату. Ловко перебирая пальцами по клавишам, мисс Голубая покачивалась на табурете из стороны в сторону. Как я уже говорил, играла она очень и очень здорово.

Но вскоре снова раздался пронзительный звук. От неожиданности у меня на затылке волосы поднялись дыбом, я ощущал их от кончиков до самых корней. Казалось, что в ушах звучит скрежет битого стекла.

— Череп и кости! Ханна Фюрд! Череп и кости! Сверчок за печкой!

Руки мисс Гласс Голубой замерли, и музыка прекратилась.

— Катарина! Да заткни ты ему рот печеньем, в конце-то концов!

— Он там совсем сойдет с ума! Он бьется в клетке!

— Череп и кости! Дайте мне поправиться! Череп и кости!

Сказать по правде, я не мог в точности разобрать, что за слова выкрикивала птица в задней комнате, — эти самые или они мне только показались. Бен, Дэви Рэй, Джонни и я переглянулись, чувствуя себя так, словно очутились в сумасшедшем доме.

— Ханна Фюрд! Кроа-а-ак! Сверчок за печкой!

— Я говорю, дай ему печенье! — вне себя заорала мисс Голубая. — Ты что, забыла, что такое печенье?

— Если ты сейчас же не замолчишь, я проломлю тебе голову!

Хриплые визгливые выкрики продолжались. Среди этого переполоха вдруг снова зазвонил дверной колокольчик.

— Это все твоя мелодия! — с криком ворвалась в гостиную мисс Зеленая. — Я же просила тебя никогда не играть эту пьесу! Он каждый раз начинает беситься!

— Череп и кости! Дайте мне поправиться! Ханна Фюрд! Ханна Фюрд!

Вскочив с места, я отворил входную дверь, собираясь спастись бегством. На крыльце стояли мужчина средних лет и девочка лет восьми-девяти, которую он держал за руку. Я сразу узнал этого человека: это был мистер Юджин Осборн, который работал поваром в кафе «Яркая звезда».

— Я привел Уинифред на урок му… — заговорил он, но хриплый голос в задней комнате оборвал его на полуслове:

— Череп и кости! Кроа-а-а-ак! Сверчок за печкой!

— Господи, что это за крики? — изумленно вопросил мистер Осборн, положив руку девочке на плечо.

В широко раскрытых голубых глазах дочери мистера Осборна читалось удивление. На покрытых волосками пальцах мужчины я заметил вытатуированные буквы: «А», «Р», «М», «И», «Я».

— Это мой попугай, мистер Осборн.

Мисс Гласс Голубая подошла, отодвинув меня в сторону. Для своего худощавого телосложения она обладала немалой силой.

— Он сегодня не в духе.

Из прихожей снова появилась мисс Гласс Зеленая с огромной клеткой в руках, в которой, как оказалось, и находился источник всего этого переполоха. Это был здоровенный попугай, который летал по клетке и бился о прутья, дрожа, словно лист под порывами ураганного ветра.

— Череп и кости! — выкрикивала птица, показывая всем свой черный язык. — Дайте мне поправиться!

— Никакого ему больше печенья — он только что едва не отклевал мне палец! — Мисс Гласс Зеленая со стуком поставила клетку на рояльный табурет.

— Я твоего кормила, рискуя своими пальцами, и ты моего покорми!

— В жизни больше не подойду к этому гаду!

— Ханна Фюрд! Дайте мне поправиться! Череп и кости!

Попугай был бирюзового цвета, без единого пятнышка,