Зависть - Сандра Браун

Наряд очень шел Наде, делая ее почти неотразимой. Пока она шла через зал, многие оборачивали головы ей вслед. Зал был заполнен обычной манхэттенской публикой. Кто-то заговорил с Надей, она улыбнулась в ответ, помахала рукой компании из трех человек, сидевшей в углу зала.

Когда Надя наконец добралась до столика Ноя, его буквально распирало от гордости. Шутка ли — ведь Надя, без сомнения, была здесь самой привлекательной и соблазнительной женщиной. Поднявшись ей навстречу, Ной с нежностью, хотя и несколько покровительственно, обнял ее за плечи и, чмокнув в щеку, шепнул на ухо:

— Я хотел бы трахнуть тебя прямо сейчас!

— Неисправимый романтик!.. — улыбнулась Надя, опускаясь на стул рядом с ним.

— Мартини?

— С удовольствием.

Ной сделал заказ официанту, который подлетел к их столику словно на крыльях, потом снова повернулся к ней.

— Я вижу, тебя здесь знают! — сказал он с улыбкой.

— Меня знают везде. Я знаменита, Ной. Казалось, ее самомнение его позабавило. Во всяком случае, он рассмеялся и сказал:

— Мы так давно не виделись, что я успел забыть — тебе палец в рот не клади.

— Только не палец, Ной! — Настал черед Нади ухмыльнуться. — Это негигиенично.

— Я скучал по тебе, — добавил Ной, понизив голос.

— Та глупая ссора…

— Надеюсь, все забыто? — Он с наслаждением потянул носом. — Ах, как мне нравится этот твой запах! Он так возбуждает!

— «Шанель», — уточнила Надя, но Ной покачал головой:

— Нет, я имел в виду запах секса. — Он многозначительно посмотрел на нее. — Жаль, что ты не можешь расфасовывать его по хрустальным флакончикам и продавать. Ты бы могла стать самой богатой женщиной в мире! — Его затуманенный взгляд скользнул по ее шляпе с вуалью. — Просто чудо, — заметил он. — Эта вуаль придает тебе таинственность, чувственность…

— Спасибо за комплимент.

— Нет, я серьезно! Ничто так не возбуждает, как легкий покров тайны, который необходимо как можно скорее сорвать. — С этими словами он сильно сжал под столом ее колено.

— Похоже, ты давно не трахался, — заметила Надя. — Что-то ты сегодня слишком торопишься.

— У меня были другие дела, но теперь…

— Да, я знаю… — Надя сделала вид, будто поправляет черные перья на сумочке, которые отливали синевой даже в полутьме бара. — Ты хоронил своего тестя.

— Да. Ни за что бы не подумал, что нужно соблюсти столько формальностей и учесть столько мелочей, чтобы предать земле мертвое тело. А надгробные речи…

— Надгробные речи были такими длинными и трогательными, что ты едва не спятил от тоски, — закончила Надя. — Я с тобой согласна. Ведь я тоже была там, помнишь?

Ной покачал головой:

— Ты и права, и не права. Лично я думаю, Дэниэл Мадерли заслуживал того, чтобы с ним попрощались как следует, но слава богу, это позади. Теперь мы все можем перестать аплодировать его достижениям, умиляться его успехами и заняться собственными делами.

— Странно, — пожала плечами Надя. — Ведь ты так любишь быть в центре внимания! Мне даже показалось — тебе будет нелегко расстаться с ролью убитого горем зятя. И наследника.

Ной комическим жестом прижал руки к груди:

— Поверь, я изо всех сил старался соблюсти приличия, но это не значит, будто мне это нравилось.

Подали мартини, они чокнулись и отпили по глотку, потом Ной сказал:

— Признаться честно, все было не так уж плохо. Единственное, над чем мне пришлось поломать голову, — это над истериками Марис.

— Разве это не естественно, что она горевала по отцу?

— Естественно, конечно, только свое горе она выражала не так, как это делают нормальные люди.

Надя оставила в покое сумочку и вопросительно посмотрела на него.

Ной кивнул:

— Да-да… Она вбила себе в голову, будто я виноват в том, что ее дряхлый папаша слетел с лестницы! — Он пристально посмотрел на Надю. — Можешь ты себе это представить?!

Надя поднесла к губам бокал и сделала еще один глоток.

— Вообще-то, могу. Легко.

Взгляд, который она устремила на Ноя, едва не привел его в замешательство, и он сделал вид, будто не правильно ее понял.

— Марис всегда была чувствительной и легко возбудимой особой, но на этот раз она превзошла самое себя, — сказал он. — Я даже боялся, что у нее может случиться нервный срыв.

— Но на похоронах она держалась достойно, — возразила Надя.

— Да, — подтвердил Ной. — Зато после похорон… Знаешь, какой она отколола номер? Марис обратилась в полицию Беркширского округа и попросила провести дополнительное расследование обстоятельств смерти отца.

— И что же?

— Разумеется, копы не нашли ничего, что подтвердило бы ее подозрения.

— Как удачно!

— Удача здесь ни при чем, Надя.

— Да, твоя правда — удача ни при чем. — Надя Шуллер окинула зал рассеянным взглядом и сказала негромко, словно разговаривая сама с собой:

— Если ты столкнул пожилого джентльмена с лестницы, тебе, безусловно, хватило ума уничтожить все следы, чтобы не попасться.

— Ты права. То есть не в том, что я его столкнул, а в том, что мне хватило бы ума не попасться. Именно за сообразительность ты меня и любишь, правда?

Надя повернулась к нему:

— Правда. Я никогда бы не увлеклась неудачником, никогда бы не связала свою судьбу со звездой, которая вот-вот упадет. Только со звездой, которая поднимается все выше…

— Мы настолько похожи, что меня это иногда пугает. — Ной наклонился к ней и добавил шепотом:

— Во всяком случае, это должно пугать окружающих. — Он отхлебнул мартини. — В общем, хорошая новость заключается в том, что Дэниэл умер и похоронен.

— Господи, Ной! — Надя огляделась по сторонам с таким видом, словно боялась, что их могут подслушать. — Если это хорошая новость, то какова же плохая?

— Почему плохая? — удивился Ной. — У меня действительно есть еще одна новость, но она совсем неплоха. Смерть Дэниэла стала последней каплей… Мой брак больше не существует. Вернее, он существует, но только формально; о том, чтобы вернуться к прежним отношениям или хотя бы к их видимости, и речи быть не может.

Надя слегка приподняла бокал:

— Что ж, прими мои поздравления. Или соболезнования.

— Разумеется, я рад, — кивнул Ной, пропустив ее выпад мимо ушей. — Но и это еще не все. У меня есть новость получше!

— Какая же?

— Ты уверена, что хочешь выслушать ее здесь? Это такая новость, что… — он блаженно зажмурился, — …что ты можешь кончить немедленно!