Операция "КЛОНдайк" - Неонилла Самухина

– Лично я? – Воронов удивленно посмотрел на Визорина. – Я же вам объяснял, что у меня не было времени сидеть на конференции – я улетал в Иркутск. Поэтому я только довез Веселова до института и поехал обратно, но у меня, как назло, машина забарахлила, пришлось оттуда добираться домой и в аэропорт на такси. А моя тачка до сих пор должна стоять у института, если ее не угнали. Не было времени забрать, меня же сразу к вам…

Визорин недоверчиво посмотрел на него. В данных, полученных от администрации института, четко говорилось, что от «Обновленной Сибири» аккредитовалось два журналиста – один лет сорока, другой – постарше.

– Сколько лет Веселову?

Воронов пожал плечами:

– Лет сорок, наверное, я к нему особенно не приглядывался. Да и виделись мы от силы минут тридцать – он приехал к редакции, я передал ему приглашение и бейдж и отвез в Академ, поскольку он уже опаздывал. И все.

– Одного отвезли?

– Одного, а почему вы спрашиваете? – Михаил внутренне сжался: «Что же там произошло? Похоже, они не знают, что это дядя Федор прошел по моему бейджу».

– Так на конференции сказали, что было два журналиста… – Визорин внимательно посмотрел на Воронова.

– Может, Веселов решил меня подстраховать и зарегистрировал, как присутствующего? – предположил Михаил. – Но я его об этом не просил…

Визорин вздохнул: «Был, был там кто-то еще, нужно искать… А к этому журналюге мы, кажется, зря прицепились. Мало ли кто за кого там пишет и подписывает свои статьи… Хотя, проверить, никогда не мешает. Может, этот Веселов кого-то с собой провел, пользуясь отсутствием Воронова? Нет, подозрительный тип какой-то – решил попробовать перо и тут же попал туда, где столько трупов…»

– Ну добро, Михаил…

Визорин поднялся со своего кресла, обошел стол и приблизился к Воронову. Тот тоже встал, внутренне усмехнувшись этому переходу с фамилии на имя. Значит, впереди намечалась какая-то просьба. Как в воду глядел…

– У нас будет к вам просьба: как этот Веселов объявится, так сразу же сообщите нам, хорошо? – и начальник ФСБ по-дружески опустил руку журналисту на плечо.

– Хорошо, – согласился Воронов. – А что случилось? Он что-нибудь натворил?

Визорин посмотрел на Воронова оценивающим взглядом: журналист есть журналист, скоро ведь все равно что-то раскопает и понесет по всему свету. Демократия, мать ее ети! Нужно было бросить этому писаке косточку, чтобы не сильно рылся и был склонен к сотрудничеству.

– В институте произошло ЧП, – понизив голос, сказал он и, упреждая вопрос Воронова, тут же оговорился: – Об этом пока писать нельзя, но позже я сам вас попрошу изложить ход событий для прессы. Так вот, произошло ЧП, и, возможно, ваш коллега мог что-нибудь видеть. Мы теперь пытаемся выяснить – либо с ним тоже что-то случилось, либо он испугался, что увидел лишнего и теперь где-нибудь прячется. А было бы очень лучше, если бы он не прятался, а все рассказал нам.

– Если появится, я дам вам знать, – пообещал Михаил и подумал: «Интересно, будут теперь за мной следить или нет? Надо, на случай, если дядя Федор выйдет на меня, придумать способ предупредить его, что их с Леонидом ищут, хотя они и сами это, наверное, знают… Что же там произошло?».

Визорин проводил взглядом выходившего из кабинета Воронова и потянулся к кнопке селектора:

– Слепаков, зайди!

Но не успел его заместитель войти в кабинет, как на столе у Визорина запищал телефон ВЧ-связи. Визорин нехотя снял трубку. Послушав несколько секунд невидимого собеседника, он сказал: «Есть» и положил трубку на рычаг.

Слепаков в ожидании смотрел на него.

– Приглашают в Москву… – скривившись, как от зубной боли, пояснил ему Визорин. – Разгонять тоску… Чтоб оно все провалилось. Остаешься за меня. Подготовь к моему отъезду все, что есть по этому проклятому делу.

– Когда летите?

– Как только будем готовы, – Визорин резко встал из-за стола и тут же скривился, схватившись за поясницу. – От бл…, чтоб им пусто всем было!

На следующий день Козак с Квачом на битой и обшарпанной «девятке» племянника Квача с утра дежурили неподалеку от дома Котова. Тот на работу почему-то не пошел, видимо, маялся похмельем. Решив на крайний случай удостовериться, что Котов дома, и они его не упустили, Козак набрал номер его телефона и услышал злой и охрипший спросонья голос:

– Але!..

– Пожалуйста Глафиру Сергеевну! – вежливо попросил Козак.

В ответ раздалась тирада по поводу того, что если он, «мудила, не может правильно попасть пальцем в диск, то на хрена ему Глафира Сергеевна, в которую он вряд ли попадет членом. Пусть он сначала потренируется им правильно номер набирать».

Козак, представив себе картину маслом: «Набор телефонного номера членом», едва успел отключить трубку, такой смех его разобрал.

– Ты чего? – уставился на ржущего Козака Квач.

– А наш клиент с юмором! – выдавил из себя Козак сквозь смех. – Почти как Бурый…

– Чего он тебе сказал?

– Да не суть! – отмахнулся Козак. – Короче, он дома, так что сидим и ждем звонка Бурого…

Мороз днем начал крепчать, Квач из экономии на время отключал двигатель и в машине начинался настоящий дубак. Спасал их кофе с коньяком, который утром Козак налил в термос. Окна по краям вскоре начали покрываться морозным узором.

Бурый отзвонился только к шести вечера. Козак с Квачом к этому времени уже успели по очереди сбегать в соседнюю кафешку перекусить. Котов из дома так и не выходил. Бурый позвонил как раз в тот момент, когда Козак сквозь протаянную прогалину в обледеневшем стекле наблюдал в бинокль, как «золотой начальник», сгорбившись, ходил по кухне в стеганом халате и что-то пил стаканами: то ли вновь нагружался водкой, то ли отпаивался водой или рассолом…

– Встреча в восемь, в «Саванне» – не здороваясь, сообщил Бурый и поинтересовался: – Ну, как он там?

– Сидит дома и пьет, – коротко ответил Козак.

– Что пьет?

– Не знаю, отсюда запах не унюхать, – усмехнулся Козак. – Ты не волнуйся, мы его поведем. Все будет путем…

– Не путем, а по пути, – машинально поправил его Бурый.

– Ну и по пути, конечно… – согласился Козак, хмыкнув.

– Не забудь про лимон, – напомнил ему Бурый.

– Не забуду! – успокоил его Козак, а сам про себя подумал: «Дался ему этот лимон, в качестве каламбура это еще прокатит, а в действии… Хотя, черт его знает, потом обзовут нас „лимонными киллерами“, будет свой неповторимый почерк…»

Отключив трубку, он повернулся к Квачу:

– Дуй в гастроном!

– Зачем?

– За лимоном, маленьким и зеленым, Бурый приказал…

Квач с недоверием посмотрел на Козака.