Детектив Киёси Митараи - Содзи Симада

Однако установить обстоятельства, в которых были совершены преступления, еще не значит установить личность преступника. С помощью эксперимента можно легко объяснить, как действовал преступник, но определить, кто он… ведь им мог быть не только Кодзабуро Хамамото.

Эта мысль заставила всех погрузиться в раздумье.

– Чтобы не растекаться мыслью по древу, скажем так: кроме него, убийство могли совершить обитатели первого и второго номеров, а также Тикако Хаякава, если она побывала в комнате в башне в то время, когда было совершено преступление.

До сих пор мы исходили из того, что сосулька была пущена с самого верха. Но нельзя исключать и другого варианта: например, кто-то сильным толчком запустил ее с более низкой точки – с лестницы, по которой с цокольного этажа можно подняться к третьему номеру, уже за Залом тэнгу. Поскольку мотив преступления был мне не ясен, я допускал, что каждый мог изготовить орудие убийства, вырастив сосульку у себя за окном; ведь на улице – холодильник. И я подумал, что не остается ничего другого, как услышать объяснения от самого преступника. Иначе говоря, надо было придумать способ припереть его к стене, чтобы он признался в содеянном и описал все в подробностях. Лично я против грубых методов воздействия, чтобы добиться чего-то от человека. Это не в моем характере.

Митараи покосился на Одзаки.

– Я уже догадался, кто убийца, и решил вывести его на чистую воду, якобы нацелившись на самое дорогое, что у него есть, – жизнь дочери. Заставил его думать, что кто-то собирается убить ее тем же самым способом, которым сам он расправился с Кикуокой. Единственное, как это можно было сделать, – оставить ее спать на той же кровати в четырнадцатом номере. Отец не мог рассказать полиции, почему и как некто собирается убить его дочь, не раскрывая следователям, что он сам убийца, поэтому решил защищать Эйко в одиночку. Условия были самыми подходящими – ненастье разыгралось не на шутку. Э-э… а метель-то вроде кончилась.

Ветер действительно стихал.

– План убийства Кикуоки зависел от погоды – чтобы заглушить звук, который издавала скользящая по лестницам сосулька, требовался аккомпанемент ветра.

– Ага! Так вот почему Кикуока был убит сразу после убийства Уэды! – сказал я.

– Правильно. Преступник не мог не воспользоваться разыгравшейся в ту ночь непогодой. Иначе пришлось бы ждать следующего снегопада, а когда он будет, никто не знал… Впрочем, полностью погасить подозрительные звуки не смогла даже метель. Стоило приложить ухо к дверной раме или балке, и…

– Шуршание змеи! Женские всхлипы! – воскликнули детективы.

– Трюк с сосулькой можно исполнить только зимой. Это абсолютно необходимое условие. Для меня же не имело никакого значения – буря за окном или тихо, как на кладбище. Для реализации моего плана было все готово.

Конечно, Хамамото-сан не знал, кто собирается убить его дочь, и не мог никому довериться. Но ему было известно, как погиб Кикуока, и он боялся, что ему хотят отомстить тем же способом, полагая, что роль мстителя может взять на себя кто-то из подчиненных Кикуоки.

Хамамото-сан рассуждал так: если дверь на перекидной мост в башню закрыта, открыть ее без шума практически невозможно, поэтому можно предположить, что предполагаемый убийца пустит сосульку пониже моста, с верхней точки лестницы в восточном крыле дома.

Дальнейший ход мыслей Кодзабуро-сан угадывался с трудом. Что он предпримет? Стопроцентной уверенности у меня не было. Направится в восточное крыло, на лестницу, чтобы оказаться лицом к лицу с преступником? Выберет он этот путь или предпочтет занять позицию на западной лестнице и попытается остановить смертоносное оружие? Хотя такое трудно себе представить. Он мог действовать несколькими способами. Положить на западной лестнице кирпичи и направиться к восточной. Однако в конце концов я пришел к выводу, что Хамамото-сан будет действовать совершенно иначе. Пойдет в третий номер и поснимает со стены маски тэнгу.

Со всех сторон в который уже раз раздались возгласы удивления.

– Конечно, я не был уверен на все сто, что будет именно так. Он мог оставить маски на месте и попытаться остановить сосульку другим способом. Здесь как в азартной игре – можно было делать ставки. До утра оставалось еще много времени; Хамамото-сан не знал, когда появится преступник. Так или иначе, лучше было не мозолить людям глаза. Положив кирпичи на лестнице, он не мог быть уверен, что они остановят сосульку, а торчать на лестнице всю ночь, поджидая убийцу, тоже не вариант.

Решающее значение имели маски тэнгу с торчащими носами. Сняв некоторые их них, он мог их сжечь или отломать им носы и таким образом почти наверняка блокировать нападение со стороны восточной лестницы. Я решил, что именно так он и поступит.

Если мы застанем Кодзабуро-сан снимающим со стены маски, ему не отвертеться, думал я. К тому времени я уже убедился, что это он провернул фокус с убийством Кикуоки в собственной постели, но решил действовать самостоятельно, пока не привлекая полицию. Может, и не следует это говорить, но недолюбливаю я ее, что поделаешь… Хамамото-сан подумал, что его дочь оказалась в опасности, но не обратился к полиции за помощью или советом. Конечно, это показалось мне неестественным. Почему он этого не сделал? Причина могла быть только одна – потому что он сам преступник.

Но как накрыть его с поличным? Это была самая трудная задача. Укрыться и ждать в соседнем помещении – в библиотеке? Но Кодзабуро-сан, перед тем как войти в третий номер, скорее всего, проверил бы библиотеку. Там он застал бы кого-то из нас, и в этом не было бы ровным счетом ничего противоестественного. И неважно, что к тому времени я уже разгадал трюк, с помощью которого был убит Кикуока. Конечно, как заказчик постройки такого странного кривого дома Кодзабуро-сан оказывался в очень непростом положении, однако он мог спокойно утверждать, что все случившееся в доме произошло совершенно случайно и он лично не заметил изъяна в планировке лестниц, который, как оказалось, мог привести к убийству людей.

Я уже не говорю о том, что ему куда лучше, чем мне, известны все уголки в доме, где можно спрятаться. Ведь этот дом Кодзабуро-сан спроектировал сам. В соперничестве с ним у меня не было ни малейшего шанса на победу. Предположим, я поднялся бы по лестнице спустя какое-то время после него и застал его с масками в руках, которые он только что снял. Толку от этого было бы мало. Он сказал