Алмазная колесница - Борис Акунин

Подхватил заранее приготовленный велосипед, спустил скрыльца, бегом прокатил по дорожке. За воротами прыгнул в седло, приналёг напедали. Попробуйте-ка, последите!

Чтобы сбить с толку возможных соглядатаев, повернул ненаправо, в сторону Блаффа, а налево. Мчался на полной скорости, то и делопоглядывая в зеркальце. Но сзади, на освещённой набережной, не мелькнуло ниодной чёрной тени. Может быть, немудрящая хитрость и удалась. Как известно,простые уловки – они самые верные.

Уловка и в самом деле была из разряда детских. У окошкавместо вице-консула теперь сидел Маса – в фуражке, с сигарой в зубах. Еслиповезёт, подмену заметят нескоро.

Для верности, не сбавляя темпа, Эраст Петрович сделалбольшой круг по Сеттльменту и въехал в Блафф с другой стороны, через рекуОокагава.

Каучуковые шины с чудесным шелестом скользили по лужам,из-под колёс разлетались брызги, жизнерадостно посверкивая в свете фонарей.Фандорин чувствовал себя ястребом, летящим над ночными улицами. Он видит цель,она близка, и ничто не способно помешать этой стремительной атаке. Держись,акунин!

Сирота поджидал в условленном месте, на углу переулка.

– Я смотрел в бинокль, – доложилписьмоводитель. – Свет погас тридцать пять минут назад – везде кромеодного окна на втором этаже. Слуги ушли в дом, что находится в глубине сада.Пятнадцать минут назад последнее окно тоже погасло. Тогда я спустился с холма.

– На террасу смотрели? Я говорил, он любит разглядыватьз-звезды.

– Какие сегодня звезды? Дождь идёт.

Фандорину понравилось, как держится письмоводитель.Спокойно, деловито, безо всякой ажитации. Очень возможно, что истинноепризвание Кандзи Сироты – не протирать локти о канцелярское сукно, а заниматьсяремеслом, требующим хладнокровия и любви к риску.

Только бы не скис, когда дойдёт до настоящего дела.

– Ну, милости прошу к столу. Кушать подано, –весело сказал титулярный советник, жестом показывая на ворота.

– После вас, – ответил в тон Сирота. Онопределённо держался молодцом.

Замок и петли были хорошо смазаны, во двор удалосьпроникнуть без скрипа.

Исключительно повезло с погодой: пасмурно, темно, все звукиприглушает шум дождя.

– План помните? – шепнул Фандорин, поднимаясь поступеням. – Сейчас входим в дом. Вы ждёте внизу. Я поднимусь на…

– Я всё помню, – так же тихо ответил замечательныйписьмоводитель. – Не тратьте зря времени.

Дверь в доме не запиралась, что составляло особый предметгордости хозяина и было сейчас очень кстати. Фандорин бесшумно взбежал поковровым ступенькам на второй этаж. Спальня располагалась в конце коридора,рядом с выходом на террасу.

«А славно будет, если проснётся», подумалось вдруг ЭрастуПетровичу, когда он левой рукой тянул дверную скобу (в правой был зажатревольвер). Тогда можно будет с полным основанием, а не из одной лишьнедостойной мстительности стукнуть мерзавца рукояткой по лбу.

Подкравшись к кровати, Фандорин даже нарочно вздохнул, ноДон Цурумаки не пробудился. Он сладко почивал на мягкой перине. На головевместо фески белел ночной колпак с бюргерской кисточкой. Шёлковое одеяло мирноподнималось и опускалось на широкой груди миллионщика. Сочные губы были приоткрыты.

Из-под ворота сорочки поблёскивала золотая цепь.

«Сейчас точно проснётся», подумал Эраст Петрович,примериваясь кусачками, и уж занёс руку с револьвером. Сердце выстукивалооглушительно-победительную барабанную дробь.

Щёлкнул перерезанный металл, цепочка скользнула по шееспящего. Он блаженно замычал и перевернулся на бок. В ладони у Фандорина лежалаколючая золотая роза.