Второй сон - Роберт Харрис

К примеру, продолжительный глобальный сбой в компьютерных сетях на протяжении суток приведет к нехватке продовольствия и топлива — прежде всего, в городах, — резкому сокращению денежной массы, находящейся в обращении (по причине выхода из строя банкоматов, невозможности совершать платежи с помощью кредитных карт и осуществлять операции посредством интернет-банкинга), развалу систем связи и информирования, остановке транспорта, панической скупке товаров населением, появлению множества беженцев и общественным беспорядкам. Особенно серьезные последствия уже в первые часы вызовут перебои в снабжении продовольствием, подвоз которого осуществляется в круглосуточном режиме с использованием компьютерных информационных сетей. Тридцать лет назад среднестатистическая британская семья располагала достаточным запасом еды для того, чтобы продержаться восемь дней; сегодня его хватит на два дня. Не будет преувеличением сказать, что Лондон в любой момент времени отделяют от голода шесть приемов пищи.

Мы опасаемся, что масштаб изначального сбоя может увеличиваться по экспоненте со скоростью, и все возможности, имеющиеся у государства, быстро будут исчерпаны. Работники предприятий, деятельность которых жизненно важна, возможно, уйдут со своих мест либо не смогут до них добраться. Не исключено, что данные будут безвозвратно утрачены. Ключевые отрасли и технологии могут пострадать настолько, что наши шансы на возвращение к прежней ситуации станут таять с пугающей быстротой.

Я неоднократно поднимал этот вопрос в самых высоких правительственных кругах, но ответом мне каждый раз было, по сути, пожатие плечами. Общий уровень понимания того, как новые технологии влияют на нашу жизнь, в Вестминстере и Уайтхолле потрясающе низок. Поэтому вместо того, чтобы бездействовать, мы решили взять дело в свои руки и попытаться разработать план защиты наших высоких жизненных стандартов.

Все цивилизации считают себя неуязвимыми; история учит нас, что ни одна таковой не является.

Если Вы хотите внести свой вклад, приглашаю Вас связаться со мной, написав по вышеуказанному адресу, при первой же возможности. В целях безопасности вся переписка будет вестись на бумаге, а не в электронном виде. Еще раз напоминаю о необходимости строгой конфиденциальности. Мы не хотим привлекать внимание средств массовой информации и устраивать всеобщую панику.

С уважением,

Питер Моргенстерн

Мистер Шедуэлл заявил, что с тех самых пор, как документ был обнаружен, он пытался разузнать хоть что-нибудь про Моргенстерна и его группу, но безуспешно. Неизвестно, продолжали ли они собираться и зашло ли дело дальше разговоров. Сам Моргенстерн явно был видным деятелем поздней предапокалиптической эпохи, поскольку его имя фигурировало в списке лауреатов Нобелевской премии, который хранился в собрании одного из частных коллекционеров. (Мистер Шедуэлл пояснил, что эту награду присуждали раз в год наиболее выдающимся деятелям в области наук и литературы на протяжении ста с лишним лет). Моргенстерн получил вышеупомянутую премию за достижения в науке под названием «физика». Но, насколько удалось установить мистеру Шедуэллу, никаких его опубликованных трудов не сохранилось.

Мистер Шедуэлл заключил, что считает необходимым продолжить свои изыскания, и запросил сумму в сто фунтов стерлингов на покрытие расходов. После обсуждения просьба была удовлетворена, и казначею поручили выдать необходимые средства.

На этом повестка дня была исчерпана, и заседание завершилось в половине десятого.

Фэйрфакс медленно положил раскрытую книгу себе на грудь. Читать было сложно, приходилось продираться через множество слов, значение которых было неясным. Впервые в жизни он имел дело со странной, отрывистой, запретной ритмикой предапокалиптического стиля. И тем не менее, как ему казалось, он понял вполне достаточно, чтобы ухватить суть. У него закружилась голова, словно за то время, что он читал, массивная деревянная кровать под ним растворилась и теперь он камнем летел вниз.

С тех самых пор, как он стал достаточно разумным, чтобы учиться — с того момента, как выучился читать, — он беспрекословно принял учение Церкви: были времена, когда миром правил Сатана; Бог покарал древних, поставивших науку выше всего остального, и наслал на Землю четырех жутких всадников Апокалипсиса: Мор, Войну, Голод и Смерть — как и было предсказано в книге Откровения; благодаря возрождению Истинной Веры им повезло жить в эпоху Воскресшего Христа, когда в мире был восстановлен порядок. Фэйрфакс даже не задумывался о том, что могли существовать шесть возможных сценариев, приводящих к Апокалипсису, не говоря уже о том, что могли найтись люди, глубоко погрязшие в заблуждениях и желающие возвращения к той системе, которая навлекла на них Божью кару. В его руках было материальное воплощение смертного греха, которому твердо решила противостоять Церковь: то, что маскировалось под безобидный интерес к прошлому, в действительности было скрытой формой наукопоклонничества, направленного на возрождение этого прошлого. Содержимое книги было чистой воды ересью, и ее по праву следовало сжечь.

Тем не менее письмо Моргенстерна чем-то задело Фэйрфакса за живое, очень сильно, пусть даже бо́льшая часть была ему непонятна. Что значили все эти слова? К примеру, «цифровое пространство», или «банкоматы», или «антибиотики»? Он снова взял книгу, вернулся к началу абзаца и внимательно перечитал его, спотыкаясь на сложных словах и ломая язык в попытке справиться с этим шибболетом^[12], точно один из плененных ефремлян, затем принялся листать дальше в поисках новых упоминаний о Моргенстерне.

Их не оказалось. Шедуэлл тоже исчез. Он приносил извинения за то, что пропустил следующие два заседания общества, посвященных труду об эрозии бетонных сооружений и раскопкам туннеля под Темзой в окрестностях Блэкуэлла, после чего записи обрывались. Этот том был последним в серии. Фэйрфакс предположил, что общество объявили вне закона.

Шедуэлл? Фэйрфакс покрутил это имя на языке. Интересно, что с ним стало? Если он еще жив, то наверняка уже сильно в годах — даже по этим записям тринадцатилетней давности он не производил впечатления человека молодого. Неожиданно промелькнула мысль: Шедуэлл мог быть тем самым пожилым возмутителем спокойствия, который своим возгласом прервал его речь в церкви. Это, разумеется, было абсурдом. Вероятность того, что бывший президент Общества антикваров оставался в живых, не говоря уже о том, что ему удалось добраться до Эддикотт-Сент-Джорджа под проливным дождем, была ничтожно мала. Фэйрфакс сказал себе, что у него слишком разыгралось воображение. И все же эта мысль не давала ему покоя.

Он вернул перо на место, закрыл томик и положил его обратно на прикроватный столик. Затем пристроил сверху очки отца Лэйси, в точности там, где они лежали раньше, — после этого можно было сделать вид, что их никто не трогал, — и задул свечу. На этот раз сон не спешил идти к нему. Было такое чувство, будто из далекого прошлого протянулась рука и провела кончиками пальцев по его лицу. Он был бы рад навсегда забыть прочитанное, но знание все изменяет, и он понимал, что это невозможно.