10 способов умереть - Стефан Анхем

— Не знаю, — ответил Теодор, не отводя взгляда. — Как я должен себя чувствовать?

Что он мог на это ответить, когда его собственные чувства и мысли пребывали в каком-то хаосе? Он испытывал гордость и облегчение от того, что его сын наконец принял трудное, но правильное решение рассказать обо всем. Но ведь Фабиан сам настаивал на этом. Именно он не переставал убеждать, доказывать и в итоге простыми очевидными доводами убедил и Соню, и Теодора. И вот теперь он сидел здесь и чувствовал, что принятое решение покоится на фундаменте постоянного ноющего беспокойства.

Неужели он зашел слишком далеко?

— Я думаю, очень важно, что ты сам этого хочешь. Что ты понимаешь, что это единственно правильный вариант.

— Я знаю. Я уже принял решение.

Именно это он и сказал дома. Что он хотел начать все сначала, отправившись в Данию и рассказав обо всем, что случилось тогда. И Фабиану ничего так не хотелось, как верить ему. Верить в то, что это решение действительно исходило от него самого, а не просто было уступкой, чтобы избежать нытья родителей.

— Но если ты передумал, то сейчас самое время…

— Пошли, — прервал его Теодор. Он уже вышел из машины и направился к подъезду в пятидесяти метрах от них, в то время как Фабиан успел только отстегнуть ремень безопасности.

В приемной стоял датский прокурор, он поприветствовал их.

— Петер Ланге. — Он протянул руку для приветствия. — А вы, должно быть, Фабиан и Теодор Риск.

Они кивнули и пожали прокурору руку.

— Моя мать была родом из Швеции, поэтому я говорю на шведском почти свободно и понимаю тоже почти все. Еще я люблю «икру «Калле» и рождественскую колу. Нет ничего вкуснее ее, — продолжал он со смехом. — Теодор, запиши сюда, пожалуйста, имя, адрес и номер социального страхования. И кстати, вы взяли паспорта или какие-нибудь документы с фотографией?

Фабиан протянул паспорт, пока Теодор записывал свои данные и расписывался.

— Отлично. Пойдемте. — Петер Ланге приложил пропуск, открыл дверь и провел их через длинный коридор с окнами на одной стороне и закрытыми дверями на другой.

Примерно через тридцать метров коридор делал поворот на девяносто градусов, после чего они прошли еще примерно столько же, пока Ланге наконец не остановился и не открыл дверь в кабинет, где перед письменным столом стояли два кресла для посетителей, а между ними маленький столик с минеральной водой и двумя стаканами.

— Пожалуйста, садитесь. — Ланге закрыл дверь и сел за стол. — Я хочу начать с того, что я очень рад, что ты решил прийти сюда и рассказать мне все, что знаешь. Не каждый день появляется из ниоткуда новый свидетель прямо во время судебного разбирательства.

— Насколько я понимаю, у вас вообще было не так много свидетелей, — сказал Фабиан.

— Это верно, и именно это, помимо всего прочего, крайне осложняет весь процесс. Никто из истцов не остался в живых и не может дать показания. А подсудимые обвиняют во всем друг друга и уверяют, что они понятия не имеют, кто и что делал.

— У нас были подобные проблемы в ряде громких групповых изнасилований, где все подсудимые были оправданы, несмотря на то, что не было никаких сомнений в их виновности.

— Вот именно. Поэтому если у меня есть хоть малейший шанс добиться вынесения обвинительного приговора для всей группы, я должен продемонстрировать в своем заявлении, что у них были общие намерения. А это совсем не просто, когда никто не хочет признать вину и, кроме того, отсутствуют свидетели! — Петер Ланге развел руками. — Вот почему я так рад, что ты здесь, Теодор. С помощью твоих показаний я надеюсь разрушить их договоренность и разобраться, кто из них что сделал. Но давайте начнем с самого начала. Ты можешь рассказать мне все своими словами?

Теодор сглотнул и кивнул, после чего дрожащей рукой взял одну из двух бутылок, наполнил стакан и одним махом опустошил его.

— Это не допрос, а просто обычный разговор, так что прошу тебя не нервничать, у тебя есть столько времени, сколько тебе нужно.

Теодор снова кивнул, налил еще немного воды и выпил.

— Она училась в моей школе. Я имею в виду Александру. Я был влюблен в нее какое-то время, но не осмелился рассказать о своих чувствах.

— О да, это не так-то просто сделать. Я был очень застенчив в твоем возрасте.

— Но однажды несколько ребят нагрубили ей и забрали ее кепку, а я разозлился и помог вернуть ее, и да… — Теодор пожал плечами. — Через некоторое время мы стали встречаться.

— Молодец!

— Тогда я и познакомился с ее друзьями. Они тренировались в том же клубе боевых искусств, что и она. Хенрик, так звали одного из них. Имен двух других я не помню.

— Почему не помнишь?

Теодор пожал плечами.

— Они мне не нравились, и у меня не было никакого желания общаться с ними. Но оно было у Александры, и однажды утром, после того как мы по очереди пересекли пролив, я нашел в ее телефоне видеозапись. — Он взял бутылку, чтобы налить еще воды, но она была пуста.

— Вот, можешь взять мою. — Фабиан налил в стакан воду из своей бутылки и передал Теодору, который опустошил его, прежде чем продолжить.

— Это было то видео с шоссе, когда они послали на верную смерть того человека в тележке из магазина. Мы были у нее дома, и мне захотелось сбежать оттуда, оставить и ее, и ее больных на всю голову приятелей. Оказалось, что Александра тоже не хочет продолжать участвовать во всем этом. Она никогда и не хотела. Сначала она не поняла, что именно будет снимать, а потом было уже поздно. А этот Хенрик только продолжал заставлять ее делать то, что ему было нужно.

— То есть ты хочешь сказать, что за всем этим стоит Хенрик, он главный среди них?

Теодор кивнул.

— Он все решает. По крайней мере, мы с Александрой разбили тот телефон с видео, позвонили ему и сказали, что отныне все кончено. Что она больше не хочет во всем этом участвовать. Но он не согласился с этим и сказал, что это он решает, когда все будет кончено. И еще он сказал что-то о существовании свидетеля, сестры одной из их жертв.

— Санни Лемке?

— Да, точно, поэтому он заставил нас присоединиться к ним в последний раз. Я не хотел, но…

— Подожди. — Ланге выпрямился в своем кресле. — Ты хочешь сказать, что присутствовал при убийстве Санни Лемке?

Теодор сглотнул и кивнул:

— Но я ничего не делал. Все, что я…

— Но ты был одним из них, на тебе тоже была маска со смайлом?

— Да, но единственное, что я делал, это стоял рядом и смотрел, не идет ли кто-нибудь.

Питер Ланге уже снял трубку телефона и набрал короткий номер.

— Двое. Да, как можно быстрее.

— Папа, что происходит?

— Просто успокойся. — Фабиан взял Теодора за руку. — Мой сын пытается сказать, что он был там, но не принимал участия в том, что происходило.