Тьма - Вадим Агапов

Мы держались на почтительном расстоянии. Хотя Ким ни разу не оглянулся, а шел уверенно вперед, мы все же старались держаться поближе к заборам, вдоль которых шла дорога. Мороз был несильный, двигались мы быстро, поэтому холода я не ощущал. Что касается Арсения, то у него явно что-то с обменом веществ – ему вообще никогда не бывает холодно! Наконец дома с заборами закончились. Мы, пригнувшись, прошли мимо заснеженного поля и вошли в лес. Все это происходило в полной тишине. Ни машин, ни людей. И безветрие.

В лесу с освещением было совсем плохо, особенно когда луна скрывалась за облаками. Строганов упорно шел, проваливаясь по щиколотку в снег, я следовал за ним, изредка натыкаясь на лапы елей, осыпавших меня снегом. Вдруг Арсений застыл, даже задержал дыхание. Я наскочил на него и тоже замер. Нам повезло – Ким перед поворотом резко обернулся, но нас не заметил. Луна как раз вышла из-за туч, но и мы по счастливой случайности оказались в тени, слившись с заснеженными деревьями. Он не меньше минуты стоял, смотрел то в одну, то в другую сторону, а потом неожиданно пошел прямо в чащу леса.

Теперь идти было гораздо тяжелее – мы проваливались по колено. Я уже потерял охотника из виду, но Арсений словно обладал прибором ночного видения и уверенно продолжал преследование. Я бросил на него взгляд и чуть не захохотал – так нелепо смотрелся он в темном лесу в своем плаще и шляпе, которую он натянул поверх капюшона толстовки.

Снег хрустел под ногами, несмотря на наши попытки походить на крадущихся. Во всяком случае, Строганов так мне и прошептал: «Представляй, что мы синоби! Синоби но мо против черемисов! Круто?»

Я ничего не ответил, просто надеялся, что с учетом возраста и большого количества жиров в пище наш объект Ким страдает атеросклерозом и слух у него снижен. Про слух и животные жиры я подумал, еще когда мы были у него в гостях.

Тут лес стал неожиданно редеть, а Черемис вышел на поляну, ярко освещенную лунным светом. Мы спрятались за огромной елкой. Он огляделся, вытащил из-за пазухи что-то типа короткого шарфа и стал прикреплять его к своей «корме», выражаясь морским языком.

– Это волчий хвост! – радостно зашептал мне Арсений.

– У него и шапка, кажется, из волка или собаки, – тихо ответил я ему. Что за бред происходит? Он так волков привлечь хочет, что ли? Или отпугивать их собрался? Ружье он, кстати, так и не снимал.

И вдруг… я чуть не вскрикнул, да и Арсений схватил меня за руку, словно тисками… Охотник Черемис, освещенный луной, неожиданно задрал голову кверху и издал громкий протяжный вой! Я в ужасе закрыл себе рот ладонью, чтобы не заорать от страха, – так жутко он звучал. Строганов, радостно издав какое-то неизвестное мне ругательство – на марийском, что ли? – возбужденно заговорил:

– Это же вервольф! – кричал он мне в ухо. – Он сейчас в волка превратится! Как нам повезло! Смотри!!!

Я не знал, чего опасаться больше: спятившего охотника, вообразившего себя волком, или Строганова, тоже имевшего нездоровый вид. Впрочем, картина, которую мы наблюдали, могла свести с ума и человека с железными нервами. Залитая призрачным светом поляна, человек-волк, воющий на луну, и знание того факта, что где-то неподалеку маньяк убил четверых девушек…

Я думал, что сильнее напугать меня уже невозможно… Но я сильно ошибся. Меня бросило в жар, да и Арсений умолк и напряженно стал всматриваться в темноту, когда откуда-то издалека в ответ на вой охотника мы услышали другой вой. Такой же жуткий, леденящий душу и заставляющий колотиться сердце – вой настоящего волка! Понять, далеко ли был зверь от нас или где-то совсем рядом, мы не могли. Вой начался где-то вдалеке, затем прозвучал над верхушками высоченных елей, а затих, как нам показалось, у нас за спинами.

– Ты по деревьям хорошо лазаешь? – несколько напряженным голосом произнес Арсений.

– Может, пока не поздно, вернемся? – в ответ предложил я и, зачерпнув снега, умыл лицо.

– Дьявол! – вдруг воскликнул мой приятель. – Куда он исчез? Мы просмотрели, как он превратился в волка! Вот невезенье! Скорее! За мной!

И он понесся на поляну, где только что выл человек-волк. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

– Я не понимаю! – раздраженно говорил Арсений, изучая следы охотника, уходящие дальше в лес.

– Чего непонятного? Он пошел в ту сторону, – я указал направление. Следы были хорошо заметны в лунном свете.

– Это следы ног! – чуть ли не в полный голос сообщил этот следопыт.

– Естественно, он же не на руках ходит! – Я напряженно вглядывался в своего друга.

– Доктор! – заорал на меня Строганов. – У тебя мозги есть? Если он превратился в волка, то следы должны быть какие? А? Волки, даже если они оборотни, не ходят в зимних сапогах!

И он побежал рысцой по следу. Я тяжело вздохнул. А Шекспир прав: у всякого безумия есть своя логика!

Вой прекратился. В ночном лесу царила тишина. Но это почему-то меня не успокаивало. Я, стараясь идти беззвучно и не проваливаться в ямы, присыпанные снегом, размышлял о том, что у Строганова всегда есть с собой оружие. И эта мысль придавала мне уверенности и смелости.

– Это кладбище! – прошептал он мне, остановившись и показав рукой куда-то между деревьями. – Смотри! Ему почему-то не удалось превратиться в волка, но то, что он делает, тоже прикольно!

И Арсений передал мне небольшой монокуляр.

– Не удалось превратиться в волка, ну надо же… – пробормотал я, подкручивая резкость и дожидаясь, когда луна осветит оборотня-неудачника.

Мы действительно оказались на кладбище. Не скажу, что это меня сильно тревожило, но и не радовало. Наверное, это то самое кладбище, про которое я читал в электричке. Засыпанные снегом старые кресты среди деревьев. Холмики. И на одном таком холме Черемис расставил свечки, зажег их, после чего стал доставать из рюкзака посуду. Мы с Арсением переглянулись. Странное место для пикника!

– Он мертвых сейчас кормить будет! Доктор, это надо как-то заснять! – возбужденно прошептал мне Арсений и полез за телефоном.

– Насчет мертвых не знаю, но тебя он увидит точно! – покачал я головой.

– Вот черт! Действительно! Нам нужно завести правило, – раздраженно сказал Строганов. – Всегда брать с собой камеру для ночных съемок.

А охотник – или человек, или волк, не знаю уж, кто на самом деле – тем временем сервировал на могиле ужин. Затем достал пару стаканов и бутылку самогона. Один стакан наполнил и поставил на снег. Второй взял себе и, плеснув из бутылки, выпил. Расчистив от снега скамейку, посидел, потом, не закусывая, выпил еще, после чего стал собираться. Но убрал он в рюкзак только бутылку. Еду оставил на могиле.

– Надо уходить! – тихо сказал я Строганову. – Он же сейчас обратно пойдет!

– Я хочу посмотреть, как мертвый есть будет! – абсолютно серьезно ответил мне Арсений.

– Ты спятил? Или на тебя так свежий воздух с самогоном действует? – накинулся я на него. – Давай валить отсюда!