Любовь холоднее смерти - Анна Малышева

– Это потому, что я выпил? – шепотом осведомился он.

Они сидели на маленьком двухместном диванчике, и бедро Лиды волей-неволей оказалось прижатым к его ноге. Отодвигаться было некуда, а встать неловко. Она пыталась шутить, но у нее ничего не получалось. Этот взгляд – удивительно упорный, но при этом ничего не выражающий, начинал ее пугать. Он завораживал, лишая воли, как будто она столкнулась в глухом лесу с диким зверем, который пока еще только смотрит, не делая попытки напасть, но мало ли что взбредет ему на ум в следующий миг? «Да это же мальчишка, сопляк, – говорила она себе. – Я на два года старше. Когда я перестану бояться собственной тени? Нужно встать, найти Светку и попрощаться. Поздно, мне пора ехать. Алеша сейчас один…»

– Я не пьян, уверяю. – Ей показалось, что от его ноги исходит жар, как от протопленной батареи. – И я люблю танцевать. Ты ее институтская подруга?

– Да. Мне пора.

Лида сделала попытку встать, но он неожиданно удержал ее за руку. Узловатые длинные пальцы оказались твердыми, как железо, и Лида от неожиданности рванулась. Бесполезно – запястье заныло, будто на нем зажимали тиски, а он все смотрел ей в лицо со своей застывшей улыбкой:

– Подожди, куда ты собралась? Еще рано, останься.

– Пусти, – страшным шепотом ответила она и снова рванулась.

Сергей начал смеяться, и тут, глядя ему в глаза, она в ужасе поняла, что парень вовсе не пьян. Он…

– Ты мне безумно нравишься, – заплетающимся языком проговорил он. – Такая лапочка! Все будет замечательно, я обещаю.

– Пусти!

Еще один рывок – такой же бесполезный. Он держал ее и стыло улыбался. Его лицо стремительно менялось – теперь оно принадлежало скорее зрелому, опытному мужчине, чем девятнадцатилетнему парню. И оно внушало Лиде острое отвращение, когда Сергей заявил:

– Ты же видишь, все ушли, чтобы нас не беспокоить. Все уже всё поняли, кроме тебя. Кончай ломаться!

И действительно, до Лиды впервые дошло, что в столовой, кроме них, никого нет. За прикрытой дверью звучала музыка, кто-то смеялся, стучали каблуки танцующих девушек. С кухни тянулись тяжелые волны сигаретного дыма. А здесь они были одни…

– Пусти, – в последний раз прошептала она и неожиданно почувствовала такой страшный прилив ненависти, что как будто вышла на миг из собственного тела. Оно стало легким, неудобным и совершенно чужим. Это не ее, Лиду, сейчас держали за руку, а какую-то робкую дурочку, которая и голоса не смеет поднять, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. Нет, эта девочка, попавшая в западню, – не она. А она…

Дальнейшее произошло как во сне. Лида рванулась в последний раз, подтягиваясь к столу, свободной рукой схватила розовый бокал, на дне которого еще колыхались остатки виски, и с силой обрушила его на лицо Сергея. Тот странно захрипел и, вскочив, зажал лицо ладонями. Между сомкнутыми пальцами тут же показалась кровь.

– А-ах ты… – глухо протянул он.

Лида бросилась вон из квартиры, едва не позабыв сумку.

На другой день она с трепетом ждала встречи с подругой, предчувствуя обиду, скандал, а то и что похуже. Но Света, как всегда, слегка опоздав и усаживаясь на заднюю парту, тут же шепотом сообщила, чтобы та не переживала.

– Врезала ты ему прилично, но все обошлось, – сказала она. – Глаза целы, и нос не сломан. Бокал вот разбился, а жалко. Они у нас уже сто лет, и все шесть были до сих пор целы.

– Прости, – шепотом ответила Лида, сгорая от стыда.

– Ничего, нужно же когда-то начинать их бить.

– Я о твоем брате.

Света улыбнулась:

– Вот кого мне ни капельки не жалко! Ему наложили два шва на левую щеку, тем и кончилось. В общем, ты все-таки сделала мне классный подарок ко дню рождения!

– Шутишь?!

– Ничуть. – И, отворачиваясь к доске, девушка еле слышно промолвила: – Даже если бы ты его убила, я бы ни слова не сказала.

Подарки, которые нам дарят, – это только представление дарителей о нас самих.