Тамбур - Анна Малышева

Типа, «ничего не помню, все в тумане, кончик стерся?»

Плюс — напился. Удобненько! Труп-то в тамбуре, как ни поверни, а этот — пьян в дымину и руки порезал. Какие выводы?"

Но выводов ему сделать не дали — Даня прямо заявил, что квартиру в самом деле не запирает и никаких соседей этим вечером он точно не видел.

— А почему вы сразу спросили у меня про Боровина?

— Про Боровина? Странно! — Даня продолжал прямо смотреть на того, кто его допрашивал. — Пять минут назад все было как в тумане. Я спрашивал про Алексея Михайловича?

«Гадюка! — в ярости подумал следователь. — А я рассчитывал… В несознанку пошел?!»

— Когда вы, Даниил, — любезно проговорил он, — пришли в себя, то первым делом спросили, что случилось с вашим соседом. С Алексеем Михайловичем Боровиным.

— Так-так-так, — Даня сел и привалился виском к стене, измазанной его собственной кровью. На кровь он, впрочем, никакого внимания не обратил. Вряд ли он даже замечал, сколько народу столпилось вокруг него. Парень напряженно размышлял о чем-то.

— Полгода назад, — внезапно заявил он с такой интонацией, как будто фраза объясняла все.

— Что?!

— Полгода назад я поселился тут. Умер мой дядя. Я и не ждал наследства, он был не старый… Сердце подвело. Алексей Михайлович жил в этом тамбуре. — Даня говорил как сомнамбула, едва шевеля языком. — Я узнал, что он дает уроки итальянского. Никогда и не думал, что у меня пойдет…

— Что?! — повторил следователь, жадно ловя каждое слово. Группа притихла и тоже слушала.

— Язык, — пояснил Даня. — Он говорил — у меня способности. А почему я вдруг решил с ним заниматься?

Он нахмурил высокий, чистый лоб, прикрытый спутанными темными волосами:

— Не помню. Он сам предложил? Вряд ли. Он был такой скромный, разве стал бы навязываться… Значит, я к нему зашел? Почему? Никогда не хотел изучать итальянский. Да и поздно, в двадцать лет…

Он помолчал немного и вынес вердикт:

— Я сам к нему зашел. Иначе быть не могло. Понимаете, дядя, кроме квартиры, оставил мне еще и счет в банке. Я как-то оторопел… В сущности, сумма не слишком велика, но получить что-то даром… У меня руки опустились.

И Даня с каким-то презрением взглянул на свои перебинтованные и перетянутые руки, будто отрекался от них.

— Я сперва думал — можно что-нибудь купить. Но как-то не понимал, чего хочу. А потом…Да, теперь вспоминаю! Я решил чему-то научиться. Да хоть итальянскому. А в принципе никому ведь это было не нужно?

Он как будто прислушался к своему внутреннему голосу и кивнул:

— Никому. Ну а вообще ничего не делать — тоже тоска. И наверное, я решил зайти к Алексею Михайловичу.

— Этим вечером вы его видели?

— Я ведь уже сказал — никого не видел.

— Почему же вы сразу спросили о нем?

— И этого не помню. Я сейчас так странно себя чувствую…

И он снова осмотрел свои руки. Лицо оставалось бледным, но по выражению глаз становилось ясно — Даня вне опасности. «А „скорая“ запаздывает! — подумал следователь. — Если бы случай посложнее — парень был бы мертв!»

— А это что? — спросил Даня, продолжая рассматривать наспех, кое-как перебинтованные запястья.

— Вы этого не помните?

— Чего? Болит… — Даня неверными, непослушными пальцами взялся за окровавленные тряпки, но следователь его резко остановил:

— Нельзя!

— А что случилось? — Парень смотрел на него расширенными, невероятно синими глазами. — Почему я тут сижу? И так жарко, душно! И кровь…

Он будто впервые обнаружил пятна на кафеле и на своем костюме.

— Вы не помните, как это сделали?

— А что?

— Да вены перерезали! — выйдя из себя, крикнул следователь. Даня в испуге отшатнулся, скривив губы, как ребенок, который собирается заплакать. — Уж это вы помните?"!

— Это сделал я?! — изумленно переспросил парень. Он почти шептал. — А зачем?

— Это мы у вас хотели спросить! — Следователь едва взял себя в руки. Свидетель то ли ломал комедию, то ли в самом деле потерял большую часть воспоминаний.

— А я… Не понимаю, что вы тут делаете? — вдруг резко, почти агрессивно воскликнул Даня, снова стараясь встать. На этот раз удалось — он прислонился к стене, пошатываясь и нашаривая перевязанной рукой какую-нибудь опору. Нашлась вешалка для полотенец, и парень в нее вцепился, раскачиваясь и с трудом удерживаясь на ногах. Полотенца посыпались на пол, но никто не обратил на это внимания.

— Мы тут расследуем убийство, — объяснил ему мужчина с видеокамерой, который смотрел на него с большим интересом. — Убили вашего соседа, Боровина.

— А, чтоб тебя!.. — начал было следователь, но поправлять ошибку было поздно. Даня посмотрел на них так, будто впервые видел, слабо вцепился руками в вешалку… И снова упал в обморок.

Машина пришла через несколько минут. Тело положили на носилки и унесли. Следователь ругался, на чем свет стоит: парень ведь только начал разговаривать — и нате вам, удружили! Квартиру осмотрели заново. В ней был относительный порядок, было заметно, что за чистотой следят.. Записки опять же, после более тщательного обыска, не обнаружили. Мобильный телефон и бутылка, которые были найдены рядом с хозяином, отправились на экспертизу.

— Отключились у него мозги или нет, — сказал следователь, запахивая легкое пальто и усаживаясь в машину, — а я хочу с ним разобраться. К чему рядом мобильник? Он кому-то звонил или ему звонили. Но сперва мне нужны отпечатки пальцев. Вот чертова ночь!

Намело снегу на полметра! Поехали!