Смерть бродит по лесу - Сирил Хейр

— Если единственное приличное общество, в какое он попадет, состоит из читателей Генри Спайсера, то оно будет весьма ограниченным. И вообще, учитывая, что я о нем знаю, Пурпур никогда не перестанет быть опасным. Но поживем — увидим.

Во входную дверь позвонили. Петтигрю пошел открывать.

— Надеюсь, это мистер Уэндон, — крикнула ему вслед Элеонор. — Если он принес курицу, скажи ему, пожалуйста...

Но это был не мистер Уэндон. Это была миссис Порфир. Петтигрю поздоровался с некоторым смущением. Крайне неловко, решил он, когда тяжебщики попадаются тебе на пути, словно они обычные люди.

— Полагаю, вы пришли к моей жене, — сказал он. — Входите, пожалуйста.

— Спасибо, — ответила миссис Порфир. — Я только хотела отдать ей приходской журнал. И вот это объявление... Оно про базар. Нам пришлось перенести дату. Из-за миссионерской недели, сами понимаете.

— Именно, именно, — сказал Петтигрю. Он, мол, прекрасно знает, что такое «миссионерская неделя». Однако, заметив, что вид у нее довольно усталый, спросил: — Вы всю дорогу шли сюда пешком, миссис Порфир?

— Да. Но это не важно. Я привыкла много ходить. И это последний дом в Восточном Тисбери. Осталось только зайти в «Альпы», и все объявления будут доставлены.

Петтигрю был знаком с деревенским обычаем, согласно которому все приходские объявления непременно передавались лично, то ли ради экономии денег, то ли из-за какого-то атавистичного недоверия к почте, но его возмутила сама мысль, что эта явно уставшая женщина станет карабкаться на самую вершину.

— Но вы же убьете себя! — воскликнул он.

— О нет, мистер Петтигрю, меня не так легко убить. Да, признаю, дорога длинная, и, если бы пастор не спешил так оповестить всех до Пасхи, я отложила бы обход, пока не починят мой велосипед. Понимаете, произошел несчастный случай, а мастерская в Дидфорде даже осмотреть его до конца каникул не желает.

— Но ведь в гараже Тодмена, конечно, могли бы... Нет, полагаю, в сложившихся обстоятельствах не могли бы. Миссис Порфир... — Его прервал заикающийся рев, возвестивший о прибытии мистера Уэндона.

К тому времени, когда Петтигрю покончил с важнейшим приобретением птицы, миссис Порфир уже отправилась в свое долгое путешествие.

— А со свиным кормом вы ошиблись, знаете ли, — заметил мистер Уэндон, отсчитывая мелочь.

— Не сомневаюсь, — добродушно отозвался Петтигрю. Странно: он не испытывал ни тени смущения, разговаривая с Уэндоном, которого приговорил к уплате двух фунтов в месяц, а вот беседа с миссис Порфир, которая была обязана ему сохранением своей крыши над головой, вызвала у него острую неловкость.

— Кстати, я уплатил... всю сумму.

— Молодчина.

— Никакой не молодчина... Мошенничество чистой воды, если хотите знать мое мнение. И тип, давший мне деньги, тоже мошенник чистой воды. Пока.

Уэндон уже собрался уходить, когда Петтигрю его задержал.

— Кстати, — сказал он, — тут только что была миссис Порфир. Думаю, вы с ней знакомы?

— Со вдовой Порфир? Конечно. Кто же ее не знает?

— Так вот, она собирается идти пешком до самых «Альп», чтобы передать какое-то дурацкое объявление пастора. Вы не в ту сторону едете?

— Если уж на то пошло, — протянул Уэндон, — меня бы устроило туда съездить. Вы о том, чтобы я подбросил ее наверх?

— Великолепно! Вы снимете большой груз с моей души. Эго правда вас не затруднит?

— Вовсе нет. Подберу ее на шоссе.

Петтигрю вернулся в дом с приятным сознанием того, что сделал доброе дело. Но когда он рассказал об этом добром деле Элеанор, то был несколько ошарашен.

— Мой милый Фрэнк, мистер Уэндон, наверное, миссис Порфир тут поджидал. Он скорее всего ждал шанса ее подвезти.

— С чего ты взяла?

— Тебе не приходило в голову, что у него на нее виды?

— Боже ты мой, нет! Они совсем не одного поля ягоды, я бы сказал.

— Очевидно, что нет. Она для него слишком хороша. Это любому понятно. Но ему отчаянно нужно, чтобы кто-то за ним присматривал, а она отличная домохозяйка и у нее, наверное, есть свой небольшой капитал...

— Очень небольшой, — сказал Петтигрю. — Я случайно знаю, какой именно.

— Даже малость значила бы для мистера Уэндона многое. И если он ею не интересуется, скажи, почему он в день суда повез ее домой из Дидфорда и остался на чай?

— Право, Элеанор, после восьми лет брака я начал думать, что что-то о тебе знаю, но ты не устаешь меня удивлять. С каких пор ты увлеклась деревенскими сплетнями?

— Ничем я не увлеклась, Фрэнк. Просто слушаю, что мне говорят. Леди Ферлонг только об этом и говорит.

— А где леди Ферлонг берет все эти ценные подробности?

— В том-то и трагедия. Раньше она получала их от кухарки. А теперь, благодаря тебе, их больше не будет.

— Ужасно. Самое малое, что мы можем сделать, самим восполнить пробел по мере наших слабых сил. — Он взял бинокль. — Есть один участок дороги по холму, который видно от нас в том месте, где дорога пересекает насыпь. Они, наверное, почти туда добрались... Да, вот и они! — воскликнул он мгновение спустя. — Окутаны облаком синего дыма. Нет, с горестью должен заметить, что ее рука не лежит у него на талии. Когда джип качается на рытвинах, она цепляется за что угодно, только не за него. Теперь они уже за деревьями. — Он отложил бинокль. — И кто-то говорит, будто в деревне скучно! — воскликнул он.

— Боюсь, мамы нет дома, — вежливо сказал Годфри миссис Порфир. — Но я жду ее с минуты на минуту. Не хотите войти?

— Я не слишком ее побеспокою, спасибо, — сказала миссис Порфир тоном человека, повторяющего хорошо заученный урок. — Это только объявление от пастора о базаре. Оказывается, мы должны перенести дату.

— Тогда я ей скажу. Боюсь, для нее это будет иметь только отвлеченный интерес. Я спросил, не возьмется ли она за прохладительное, а она отказалась наотрез, как я, впрочем, и думал.

— Я вполне понимаю, — сказала миссис Порфир.

Мистер Уэндон тем временем рылся в багажнике джипа.

— Думаю, ваша мама не откажется от дюжины яиц к Пасхе, — заметил он, доставая помятую картонную коробку.

— Спасибо. Полагаю, не откажется. Хотя погодите-ка... Разве не положено... Разве они не отпускаются по рациону?

— Вот именно «положено». Просто передайте их миссис Рэнсом с приветом от меня, а она не станет задавать вопросов.

— Послушайте, сэр, — порозовел Годфри. — Вы, возможно, сочтете меня ужасным педантом, но я бы предпочел их не брать. Понимаете, пару дней назад я уже спорил с мамой из-за... ну по очень сходному вопросу. И буду выглядеть довольно глупо, если она вернется домой и обнаружит, что я взял яйца сверх рациона. Вы очень обидитесь, если я скажу «нет»?