Она умерла как леди - Джон Диксон Карр

– Похоже на то, сэр, – согласился Крафт.

– Следовательно, нам придется копаться в грязи, хотим мы того или нет. Лично я, – откровенно заявил Г. М., – обладаю грязным умом и обожаю скандалы. По словам доктора, Алек Уэйнрайт считал, что его жена с кем-то путается, задолго до того, как она познакомилась со злополучным Салливаном.

– Она клялась мне… – начал я.

– Да, знаю. Тем не менее мне хотелось бы услышать менее предубежденного свидетеля. Когда мы сможем поговорить с мужем?

– Об этом вам придется спросить Тома. Думаю, не сейчас и, вероятно, не так скоро.

– А вы когда-нибудь слышали что-то о любовных связях миссис Уэйнрайт?

– Никогда.

Г. М. посмотрел на Крафта:

– Как насчет вас, сынок?

Суперинтендент колебался.

– Это не совсем по моей части, но должен признать, об этой леди я никогда не слышал ничего подобного. А в таких местечках слухи распространяются быстро.

Г. М. вернул записку Крафту.

– Нам необходимы женский подход и блаженное женское неведение относительно законов о клевете. Мне бы очень хотелось поболтать с той девушкой. – Он кивнул в сторону дома Молли Грейндж. – Она показалась мне толковой и наблюдательной. Я бы не возражал и против маленькой causerie[12]с ее отцом…

– Мы могли бы зайти к ним сейчас, – предложил Крафт и посмотрел на часы. – День идет к концу, и мистер Грейндж вскоре должен вернуться домой.

Г. М. потянул рычаг управления коляской. Мотор ритмично застучал, и это было слышно на Хай-стрит. Ответ последовал незамедлительно. Уши встали торчком, хвосты задрожали, тела напряглись, и послышался отдаленный лай. Г. М. злобно прищурился:

– Паршивые шавки! Слушайте, сынок, я заявляю протест. Вы можете что-нибудь сделать с этими чертовыми псинами?

Было очевидно, что суперинтенденту Крафту иногда бывает нелегко иметь дело с великим человеком.

– С вами все будет в порядке, сэр, если вы не станете ездить слишком быстро, – отозвался он. – Я предупреждал вас вчера, когда вы описывали круги на лужайке мистера Феррарса…

– Все знают, что я кроткий и добродушный человек, – продолжал Г. М. – Я люблю животных, как святой Франциск Ассизский,[13]да благословит Бог их уши. Но сегодня утром я едва не сломал шею из-за этих преданных друзей человека. Если мне придется разъезжать, как русский великий князь в санях, преследуемый волками, то это не пойдет.

– Я пойду впереди вас и буду отгонять собак.

– Тогда еще одно. Когда мы увидим эту девушку, – Г. М. снова кивнул в сторону дома Молли, – что мы ей скажем? Люди все еще думают, что это было самоубийство по сговору. Мы сообщим, что произошло убийство, или будем прятать этот факт в рукаве?

Крафт почесал подбородок.

– Не вижу, как мы можем скрывать преступление, – сказал он. – В любом случае в среду будет дознание. И если мы хотим выяснить что-то до того…

– Значит, скажем ей откровенно?

– Пожалуй.

Г. М. поехал по садовой дорожке, вполне сносно определяя курс. Грейнджи – отец, мать и дочь – жили в скромном аккуратном доме. Окна гостиной были открыты, и внутри кто-то играл на фортепиано.

Когда мы подняли Г. М. на крыльцо, опрятная горничная проводила нас в холл и в гостиную. Меблировка последней свидетельствовала о достатке и вкусе. В доме Стива Грейнджа все было на своем месте. При виде нас Молли с удивлением поднялась из-за рояля.

Мы трое неуверенно откашливались. Я заговорил первым:

– Молли, сегодня утром ты сказала мне, что у тебя имеются какие-то идеи относительно этого злосчастного дела. Я имею в виду Риту Уэйнрайт и Барри Салливана. Вроде бы ты хотела что-то мне показать.

– Ах это! – равнодушно отозвалась Молли, коснувшись пальцем клавиши. – Я ошибалась, доктор Люк, и… рада этому. Это было мерзко.

– Но что именно ты собиралась мне показать?

– Ничего особенного. Всего лишь старый сборник головоломок.

– Вау! – воскликнул Г. М. с таким живым интересом, что мы все повернулись к нему. Молли бросила на него быстрый взгляд и снова начала постукивать по клавишам. – Интересно, не думали ли мы об одной и той же головоломке? Но это не сработает, девочка моя. Это было бы слишком легко. Если бы все было так просто! – Г. М. ожесточенно взмахнул кулаком. – Тем не менее мне это интересно.

В голове у меня мелькнуло смутное воспоминание о ком-то еще, связанном с этим делом и упоминавшем о головоломках, но я не мог вспомнить, кто это был.

– Мне тоже интересно, – улыбнулась Молли. – Пожалуйста, садитесь. Я позову маму – она в саду.

– Мы бы предпочли, чтобы вы этого не делали, мисс, – замогильным голосом произнес суперинтендент Крафт. – Наше дело касается только вас одной.

Молли усмехнулась и опустилась на табурет у рояля.

– Все равно садитесь. Что у вас за дело?

– Не возражаете, мисс, если я закрою двери?

– Ради бога.

Крафт осуществил свое намерение, потом сел на край стула и продолжал тем же глубоко серьезным тоном:

– Мисс, пожалуйста, приготовьтесь к потрясению.

– О чем вы?

– Миссис Уэйнрайт и мистер Салливан не совершали самоубийства. Они даже не утонули. Их преднамеренно убили.

В наступившей паузе было слышно, как тикают часы на каминной полке.

Было очевидно, что сообщение вызвало у девушки шок. Ее рот открылся, руки беззвучно упали на клавиатуру, а голубые глаза устремились на меня с просьбой о подтверждении. Я молча кивнул.

– Где? – тихо и хрипло произнесла Молли.

– На краю утеса.

– Их убили на краю утеса? – недоверчиво переспросила Молли.

При слове «убили» она бросила взгляд на занавешенные сеткой окна, как будто боясь, что ее могут услышать с улицы.

– Да, мисс.

– Но это невозможно! Они были одни. Там не было чужих следов. По крайней мере, так мне говорили.

– Мы все это знаем, мисс, – терпеливо отозвался Крафт. – Тем не менее это правда. Убийца словно растворился в воздухе. Прошу вас пока держать это в секрете. Мы надеялись, что вы сумеете нам помочь.

– Как они были… убиты?

– Их застрелили. Вы не слышали о пистолете 32-го калибра, который…

Г. М. вмешался, громко прочистив горло и выпятив голову, как дракон в мультфильме Диснея. Молли от неожиданности сыграла фальшивый аккорд.