Умолкнувший оратор - Рекс Стаут

Пока что мой шеф безоговорочно отверг домогательства высокого гостя единолично и раньше всех прослушать валики, и когда О'Нил понял, что его притязания тщетны, на его лице появилось такое выражение, что я, для вящего спокойствия, обыскал его. Оружия у него не оказалось, но это отнюдь не разрядили обстановку. Возникла проблема, как же прослушать эти валики. Завтра, в рабочий день, это было бы проще простого, но в воскресенье… И тут пришел на помощь О'Нил. Глава компании «Стенофон» являлся членом Ассоциации промышленников, и О'Нил был с ним знаком. Он позвонил к нему домой и, не раскрывая никаких подробностей, просил о содействии. Последовало распоряжение управляющему конторой взять из демонстрационного зала диктофон и привезти к Вульфу. Именно его мы сидели и ждали, вернее сидели Вульф и я, а наш гость без устали метался по комнате.

— Мистер О'Нил, — раскрыл глаза Вульф. — Ваше метание взад и вперед чрезвычайно нас раздражает.

— Я отсюда не уйду, — не останавливаясь, заявил О'Нил.

— Может быть, связать его? — предложил я.

Отмахнувшись от меня, Вульф снова обратился к О'Нилу:

— Возможно, нам придется ждать еще час-другой. Что вы имели в виду, говоря, что эта вещь попала к вам законным путем? Объясните.

— Объясню, когда сочту нужным.

— Пф! Я до сих пор не считал вас глупцом!

— Убирайтесь к черту!

Вульф не терпел такого обращения.

— Значит, вы действительно глупец! — резко сказал он. — У вас только две возможности: либо прибегнуть к силе, либо обратиться в полицию. Первое безнадежно — мистер Гудвин может сунуть вас в мешок и забросить на полку. А иметь дело с полицией у вас определенно нет желания, хотя мне непонятно, почему. Ведь вы говорите, чемоданчик попал к вам законным путем. Так вот, когда привезут диктофон и мы научимся им пользоваться, мистер Гудвин выставит вас на улицу, и мы одни прослушаем эти валики. Что вы на это скажете?

О'Нил резко остановился, вынул руки из карманов и взглянул на Вульфа.

— Вы этого не сделаете!

— Я — нет. Это сделает мистер Гудвин.

— Будьте вы прокляты! Что вы от меня хотите?

— Узнать, где вы раздобыли чемоданчик.

— Ладно, расскажу. Вчера вечером…

— Простите. Арчи, блокнот. Продолжайте.

— Вчера вечером, около половины девятого, мне позвонила женщина и назвалась Дороти Ангер, секретаршей-стенографисткой нью-йоркского отделения Бюро регулирования цен. Она сказала, что совершила ошибку — в пакет, адресованный мне, вложила то, что следовало отправить другому адресату. Вспомнила она об этом, лишь вернувшись домой, и боится, что ее уволят. Она попросила меня, когда я получу пакет, вернуть его ей и дала свой адрес. Я поинтересовался, что в нем содержится, и она ответила, что квитанция на получение посылки. Я обещал исполнить ее просьбу.

— Вы, конечно, позвонили ей? — подхватил Вульф.

— Нет. У нее дома нет телефона. Сегодня утром я получил пакет, и в нем…

— Но ведь сегодня воскресенье, — заметил Вульф.

— Знаю, будь оно проклято! Пакет пришел срочной почтой. В нем находились циркуляры относительно лимитов на цены и то, о чем она говорила, — квитанция. Если бы не воскресенье, я позвонил бы в Бюро регулирования цен. — О'Нил махнул рукой. — А впрочем, какая разница, что я хотел сделать! Что я сделал, вы знаете. И вообще, вы знаете, об этом больше, чем я. Ведь это вы все подстроили!

— Вы так думаете? — приподнял бровь Вульф.

— Не думаю, а уверен! — выкрикнул О'Нил. — Иначе Гудвин не оказался бы там! Какую глупость я совершил, явившись к вам в пятницу! Вы, значит, решили найти себе жертву среди членов ассоциации, и ваш выбор пал на меня! Не удивительно, что вы считаете меня глупцом!

Он пронзил Вульфа взглядом, прошел к красному кожаному креслу и, усевшись, сказал совершенно другим тоном, спокойно и сдержанно:

— Но вы увидите, что я не так уж глуп!

— Это заявление ничем не подтверждается, — насупившись, отозвался Вульф. — Скажите, при вас ли пакет, который вы получили?

— Нет.

— А где он? Дома?

— Да.

— Позвоните, пусть кто-нибудь привезет его сюда.

— Ни за что! Я отдам его на экспертизу, но только не вам.

— Тогда вы тем более не узнаете, что записано на валиках, — нахохлился Вульф.

На этот раз О'Нил не пытался спорить. Он воспользовался телефоном на моем столе и распорядился найти на полке пакет и доставить его к Ниро Вульфу. Я подивился. Я готов был поставить пять против одного, что такого пакета вообще не существует и природе и его не окажется на полке, потому что прислуга по ошибке вымела бумажки.

Когда О'Нил сел на место, Вульф сказал:

— Вас ждут большие трудности, если вы хотите убедить кого-нибудь в том, что все это было подстроено мной или мистером Гудвином. Если вы в этом уверены — почему же не желаете обратиться в полицию? Ведь мистер Гудвин хотел это сделать?

— Ничего он не хотел. — О'Нил продолжал сохранять спокойствие. — Он только пугал меня.

— А почему вы испугались?

— Вам чертовски хорошо известно, почему! Потому что я хотел знать, что записано на валиках!

— Так… И вы даже готовы были уплатить пять тысяч. Стоит ли это такой суммы?

— Я должен отвечать?

— Вовсе нет.

Сдерживаясь, чтобы не послать Вульфа подальше, О'Нил сказал:

— А я отвечу! Потому что у меня, так же как и у вас, есть причины подозревать, что Бун записал на валиках нечто, могущее иметь отношение к убийству!

Вульф укоризненно покачал головой:

— Вы сами себе противоречите. Позавчера, сидя в этом самом кабинете, вы говорили, что Ассоциации промышленников незачем вмешиваться в это дело и что вас лично оно не интересует. И вы же пытались подкупить мистера Гудвина, чтобы прослушать валики без свидетелей. Вы хотели обставить всех нас — полицию, ФБР, меня…

— Да, хотел, если вы называете это «обставить»! Я не верил вам раньше, а теперь…

Я мог бы подробно изложить все, что говорилось, это записано у меня в блокноте, но овчинка не стоит выделки. Мне так надоело переливание из пустого в порожнее, что я как ребенок обрадовался, когда раздался звонок в дверь.

О'Нил вскочил с кресла и следом за мной бросился в переднюю. На крыльце стояла средних лет женщина. О'Нил взял у нее пакет.

Вернувшись в кабинет, он протянул Вульфу пакет, который мы принялись разглядывать со всех сторон. Это был фирменный пакет нью-йоркского отделения Бюро регулирования цен. Адрес и фамилия О'Нила напечатаны на пишущей машинке. В правом углу наклеена одна трехцентовая марка, а чуть левее еще пять. Печатными буквами синим карандашом наверху написано: «Срочной почтой». В пакете лежал циркуляр бюро от 27 марта — длинный список изделий из цветных металлов с указанием предельных цен на них.