Пятая Стража - Дмитрий Черкасов

— Бандитская какая-то логика! Ты не в группировке состоишь, а на службе у государства. Скажу заму по воспитательной, чтобы поработал с тобой.

— Только не это! Константин Сергеевич, я больше не буду!

—Дуй за камерой! Уходить надо. Жильцы, наверняка, милицию вызвали. И от «Баярда» могут нагрянуть… Бестолковый ты какой-то!

Но в голосе Кляксы не было обычной суровости. Он никак не мог заставить себя разгневаться на стажера.

— Научится… — сказала вслед убегающему Ролику Кира.

— Ты молодец, что не стреляла. Правильно.

Кира холодно воззрилась на Зимородка, ожидая подвоха. Она не нуждалась в поддержке и оправдании. Она уверена была, что поступила правильно.

— Я дала отбой на базу. Завалишин запрашивает номер «форда».

— Я не заметил. Черт!

— Я тоже. Может, Ролик видел? Ты узнал этого типа?

— Сначала он меня узнал. Я — потом…

Разговора не получалось. Костя внимательно глядел себе под ноги и вокруг.

— Гильзы от его пистолета ищу. Может, пригодится операм… А, вот одна!

— Скажи Ролику, чтобы свои подобрал!

— Нет времени. Пусть… Шубин отмажет нас от ментов.

—Если они докопаются, откуда оружие.

— Иногда докапываются. Когда добросовестный попадется.

— Там еще остались добросовестные?

— Наверное, да…

Зимородок подбросил посиневшую от пороховых газов гильзу на ладони. Закурил. Из-за угла показался Ролик с мешком под мышкой.

— Эй! А мусор куда дел?!

— Там вывалил!

— Вот, блин! Полдня собирали! Надо же было в мусорный бак!

— Да что мы — дворники, в натуре?!

— Все равно ведь собрали. Город был бы чище, во-первых. Не демаскировались бы, как ты сейчас, во-вторых. А в третьих, двойка тебе по оперативной маскировке! Где ты видел, чтобы дворник жевал «Орбит»?

— Что вы все придираетесь! Вы с вашим коммунистическим мышлением давно устарели! Каждый должен делать то, за что ему деньги платят. Есть тут дворник — он и должен убирать, а не я. Я должен террористов выслеживать! И мочить!

— Знаешь, — ошарашенно сказал Зимородок, обращаясь к Кире за поддержкой, — я иногда им завидую. Как-то у них все гораздо проще, чем у нас. Тебе не кажется?

IV

— Они даже номер «форда» не установили! Мы могли бы задержать его по горячим следам — так ведь нет! Они даже не могут точно сказать, какие машины выехали со стоянки, где убили главного архивариуса! Кто выходил — не заметили! Торчали там целый час, как олухи!.. в карты играли, что ли?! Мы провели целую разработку… подняли всю его подноготную, чтобы спугнуть, заставить раскрыться — и все псу под хвост! Что у тебя за разведка?! Ты разберись! Понабрали с улицы мальчишек и девчонок… не умеют ни черта, только зарплату получают!

— У меня большая текучка, — сказал Шубин, скрипнув зубами. — И вообще, Игорь Станиславович, это не в вашей компетенции — давать оценку действиям оперативно-поисковой службы. Это прерогатива руководства.

Сан Саныч умел выговаривать без запинки самые сложные слова.

— А я кто, по-твоему?! — окончательно взвился генерал Сидоров. — Я не руководство, что ли?! Ты, Шубин, совсем зазнался там… прикрываешься режимностью своей службы, неявным штатом… от проверок отлыниваешь! Пора вас тряхнуть как следует… я Ястребову доложу!

— Да, конечно. Не забудьте еще доложить, что вы три месяца не вели разработку контактов, выявленных при сопровождении Дабира Рустиани! Ни «Баярд», ни Гатчину, ни «Неон-трейд», где этот Кураев тогда работал! Вы же мне, кстати, говорили, что Кураев уехал к родственникам!

Сидоров пожал прямыми сухими плечами.

— Уехал, приехал… это не мой масштаб. Я не имею агентуры в каждом кишлаке! Пусть главк занимается.

— В ауле. Кишлак — это в Средней Азии.

— Какая разница! У меня нет людей… Нестерович в командировке, Дмитриев болен… Что ты мне всегда на горло наступаешь, Сан Саныч! Совести у тебя нет!

— Я ее в кабинете в сейфе прячу, когда к вам иду. Чтобы не испортилась от перегрузки.

— Остряк-самоучка… У нас с тобой есть полчаса. Давай думать, что будем докладывать… руководству. Ничего себе начало операции… пальба, убийство!

— Мы рассчитывали на классическую схему — фаза сбора данных, фаза обобщения… А похоже, дела ушли далеко вперед, — сказал Шубин потирая озябшие с холода руки. — Конечно, ряд возможностей упущен. Неизвестно, кто ехал в этом «форде»… может, сам Дабир Рустиани… Но докладывать об этом совсем необязательно.

— Ястребов и сам догадается! Он только с виду крестьянин! Догадается — и вставит нам по первое число!

— Напрасно стараетесь, Игорь Станиславович. Руководство вас все равно не слышит, — съязвил Шубин. — А насчет «вставит» — нам не привыкать. Я продолжу, с вашего позволения. Во всем этом негативе есть одна очень положительная и важная вещь… если ее можно назвать положительной.

— Это я понимаю… — покачал красивой седой головой начальник службы по борьбе с терроризмом. — Угроза подтвердилась… и еще как резко подтвердилась!

— Да, вы правы, как всегда, с вашим даром проницательности, — без тени улыбки сказал Шубин. Он умел ерничать косвенно. — Такая бурная реакция на наши самые вялые попытки прощупать тему вокруг архива комитета по здравоохранению говорит нам, что дело обстоит весьма серьезно. Кто-то действительно пытается извлечь штаммы сибирской язвы из зараженных могильников… и, благодаря оперативным действиям моей разведки, мы не только своевременно узнали об этом, но и знаем теперь, что к этому причастен некто Рустиани или люди, к нему приближенные. Согласны?

— Ну… это ты загнул, — крякнул шеф ЗКСиБТ.

— Насчет оперативных действий разведки — или на счет Рустиани?

— И то и другое! Ладно, твои ребята действительно сделали кое-что, а по Рустиани у нас ничего нет! Ваша пальба и убийство главного архивариуса никак не связаны!

— Да, пожалуй… А что вы вообще имели против этого несчастного архивариуса? Почему на него вышли?

— Это москвичи… Миробоев с Валентином. Способные ребята, кстати. Хочу их к себе переманить. Эти карты… эпизоотические, кажется… они просто так не выдаются. Круг лиц ограничен. Требуется специальная заявка, чтобы с ними ознакомиться. А главный архивариус имеет к ним свободный доступ… Что ты хмыкаешь?

— Мы же в России живем, Игорь Станиславович. Мой разведчик получил кроки этой карты безо всякой заявки.

— Да я еще разберусь, как он это сделал. Но, в любом случае, опера попали в точку. Кто-то подсуетился — и убрал архивариуса.