Смерть на выбор - Росс МакДональд

Просунув руку в отверстие, я повернул ручку и вошел на кухню. Надеясь, что, увидев в доме свет, женщина уедет, я повернул выключатель. Ослепленный блеском металла, фарфора и белых стен, я зажмурил глаза. Чего там только не было: машина для мойки посуды, мусоросборник, электроплита и даже большая морозильная камера рядом с холодильником. В холодильнике я нашел молоко, масло, кусок ветчины и пучок салата, однако морозильник был пуст. Очевидно, Тарантини не собирался здесь задерживаться.

Пройдя через маленькую столовую в гостиную, я нашел настольную лампу и зажег ее. Желтовато-матовый свет озарил пару туго набитых кресел и такую же кушетку, радиоприемник в дубовом футляре, коричневый грубошерстный ковер на полу, небольшой, выложенный кирпичом камин. Комната была настолько похожа на тысячи других, точно сошла с конвейера. В ней не было ничего, что могло помочь протянуть ниточку к жившим здесь людям, кроме разве смятого экземпляра «Скакового бюллетеня» на одном из кресел. Даже пепельницы были пусты.

В спальне тоже не оказалось ничего примечательного. Две одинаковые кровати из недорогого магазина, одна разобрана, туалетный столик и комод, в ящиках которого — опять-таки ничего. Единственным следом Галли была кучка рассыпанной пудры для загара на туалетном столике. Следов Тарантини вообще не осталось, если не считать шишки у меня на затылке.

Возвращаясь в гостиную, я услышал осторожный стук в переднюю дверь. Я прошел в холл и открыл. На пороге стояла моя благодетельница.

— Что вы хотите? — спросил я.

— Ничего особенного. Просто подумала, может быть, вы еще не совсем оправились и вам будет трудно тут одному.

Она явно переигрывала роль милосердной самаритянки.

Я зажег лампочку над входом и пристально посмотрел ей в лицо. Лицо было ничего, хотя кто-то, возможно, мог назвать его плосковатым. Зато у нее был красивый добрый рот с полными чувственными губами. В больших голубых глазах таилась память о недавних огорчениях; веки были припухшими. Она производила впечатление мягкой и добродушной женщины, внезапно столкнувшейся с чьей-то жестокостью. Ее тщательно завитые волосы были рыжего цвета, чересчур яркий оттенок которого наводил на мысль о краске. Черно-бурая лиса у нее на шее стоила немалых денег.

— Что вы на меня так смотрите? — спросила она. — У меня что, сажа на носу?

— Пытаюсь понять, отчего вы так настойчивы.

Она могла бы обидеться, но вместо этого решила улыбнуться. Улыбалась она, как и говорила, тоже немного старомодно, забавно морща нос.

— Знаете, я ведь не каждую ночь натыкаюсь на лежащих без сознания мужчин.

— Хорошо, — сказал я. — Давайте я лягу снова, и вы наткнетесь на меня еще раз. Тогда вы уедете?

— Нет, не уеду. — Она обиженно выпятила нижнюю губу. — Мне надо с вами поговорить. Как вас зовут?

— Арчер.

— Тогда вы обманули меня, вы здесь не живете. Дом принадлежит человеку по фамилии Даллинг. Сегодня днем я навела справки.

Я совсем забыл про человека с замечательной внешностью. Я протиснулся мимо нее в дверь и нырнул в темноту. По другую сторону перекрестка дорога была пуста. Судя по всему, Даллинг давно смотал удочки.

Самаритянка следовала за мной неотступной, крупногабаритной тенью.

— Вы так и не ответили мне. — В голосе ее прозвучало подозрение.

— Я снимаю дом у Даллинга, — бросил я.

— Да? А как его имя? — Ее метод перекрестного допроса напомнил мне учительское дознание по поводу разбитого в классе окна.

— Кейт, — сказал я.

— Теперь я вижу, что вы действительно здесь живете, мистер Арчер. Извините меня.

Пока мы стояли в темноте на незасеянном газоне, высекая искры своей пикировкой, неизвестно откуда возникла пара горящих фар и заскользила по дороге в нашу сторону. Машина пронеслась мимо, даже не сбавив хода, но мои перетруженные нервы подали сигнал тревоги, и мой организм получил новую дозу адреналина. Если Тарантини вздумалось вернуться, чтобы справиться о моем здоровье, он не должен был застать меня врасплох.

— Шли бы вы лучше домой, — посоветовал я. — Где вы живете?

— Мы с мужем остановились в гостинице «Оазис».

— Оттуда можно добраться до Палм-Спрингс?

— Возле гостиницы стоянка такси. Могу вас подвезти.

— Хорошо, только подождите минуту.

Я прошел по дому, гася свет в комнатах, потом запер двери и вернулся к самаритянке. Ее машина — «кадиллак» последней модели — стояла на дороге в двухстах ярдах от дома, как она и сказала. Она открыла дверь ключом. Меня удивило также и то, что «кадиллак» стоял передом к дому.

— Давайте разберемся сразу, — сказал я, когда она включила мотор. — Вы, значит, проезжали мимо дома, увидели меня лежащим на крыльце, отогнали машину задним ходом на двести ярдов, заперли ее на ключ, а потом отправились пешком к дому посмотреть, в чем дело. Я правильно рассказываю?

Она сидела, положив руки на руль, не выключая мотора, но и не трогаясь с места. Ее ответом мне был еще один вопрос, сразу изменивший направление разговора.

— Вы знакомы с моим мужем, мистер Арчер?

Вопрос застал меня врасплох.

— С вашим мужем?

— Его зовут Генри Феллоуз. Полковник Генри Феллоуз.

— Не знаю такого.

Она дала газ, и машина покатила по скрипящему гравию.

— Я и сама его не слишком хорошо знаю, — пробормотала она. — Мы поженились совсем недавно. — Затем, после некоторой паузы, добавила: — У нас сейчас медовый месяц.

— Правда? Самое время вам вернуться домой и познакомиться с мужем поближе. К чему откладывать на потом?

— Когда я выезжала, его не было в гостинице. Я отправилась его искать. Вы уверены, что не знаете его, мистер Арчер?

— Я знаю несколько тысяч человек, дюжины три полковников, но среди них нет Генри Феллоуза.

— Значит, тот человек, который ударил вас по голове, не мог быть Генри?

Нет, это фантастика какая-то! Я почувствовал, что теряю всякую связь с реальностью. Эта машина, катящаяся через залитую призрачным светом звезд пустыню, вполне могла оказаться космическим кораблем, только что севшим на луну.

— Как вам могла прийти в голову такая безумная мысль?

— Просто подумала вдруг, и все.

— Вы его там видели?

— Нет, — смущенно пробормотала она. — Конечно, это глупость. Даже говорить не стоило.

— Как выглядит ваш муж?

Она начала описывать его — поначалу неохотно, но постепенно входя во вкус.

— Ему немного за сорок, крупный мужчина — высокий и сильный. Мне, знаете ли, нравятся только большие и сильные мужчины. Он очень недурен собой — волнистые русые волосы, седина на висках. Женщины находят его очень привлекательным. — В голосе ее прозвучала резкая нотка.