Джоконда улыбается ворам - Евгений Сухов

Пропажу картины «Мона Лиза» Леонардо да Винчи парижане восприняли как национальную трагедию. Уже к обеду в Лувр стала стекаться целая армия полицейских, которые шастали по всем закоулкам, задавали нелицеприятные вопросы руководству музея и без конца допрашивали вахтеров, смотрителей и охрану. Казалось, что их любознательности просто не будет конца!

Префект парижской полиции господин Марк Лепен (в сопровождении инспектора Франсуа Дриу и нескольких сыщиков) прибыл в Лувр, едва услышав о пропаже «Моны Лизы». Личностью он был во многом легендарной. Как шутили о нем профессионалы, он мог раскрыть самое запутанное дело, даже не появляясь на месте преступления. К вершинам полицейской карьеры Марк Лепен поднимался из самых низов, будучи еще обыкновенным филером. Обладал гибким оригинальным умом, слыл настоящим мыслителем, а судя по тому, что ему удалось продержаться на своем посту при четырех премьер-министрах, то можно было добавить, что он был и весьма неплохим дипломатом. Во всяком случае, свое дело он знал лучше, чем кто бы то ни было, и только по почерку преступления мог очертить круг предполагаемых злоумышленников.

Марк Лепен был немолод, небольшого роста, плотного телосложения, надевал темные мешковатые брюки и светлый клетчатый сюртук, никак не гармонировавшие между собой. На круглой, будто бильярдный шар, голове носил низенький белый вышедший из моды котелок. Полноватое лицо украшали тонкие седеющие усики и коротенькая бородка. Марк Лепен без конца курил короткую трубку и был невероятно похож на персонажей о доблестном сыщике, прототипом которых, собственно, и являлся.

– Кто у вас тут главный? – хмуро поинтересовался он у Фернана Луарета, выскочившего ему навстречу.

– Директор музея господин Омоль Теофиль.

– Я о нем слышал. Кажется, он занимался раскопками в Греции.

– Именно так, господин префект. Ему уже сообщили об ограблении, и он пребудет в Париж сегодня вечером.

– И где же он? – с недоумением спросил комиссар, пыхнув в лицо собеседника едким табачным дымом.

– Он в горах, на отдыхе.

– Разумеется, – легко согласился Марк Лепен, – где же еще можно находиться, когда в порученном тебе ведомстве происходят ограбления со взломом. А вы, собственно, кто будете? – буркнул сыщик, обдав Луарета новым облачком дыма.

– Я главный хранитель Лувра господин…

– Доохранялись, стало быть, – хмыкнул Марк Лепен и, постукивая костяной тростью о мраморные ступени, распорядился: – Ну чего стоите? Ведите на место ограбления! Не стоять же нам на лестнице истуканами, как ваши статуи!

– Да, господин Лепен, – охотно отозвался главный хранитель.

– И только без ретивости, ради бога! – угрюмо предупредил полицейский. – Я уже не тот, что был сорок лет назад, и вряд ли поспею за вами.

– Хорошо, господин Лепен, – укоротил широкий шаг хранитель музея.

Они прошли в «Квадратный салон», где еще недавно висела картина великого мастера и где теперь с пустого места на вошедших в немом укоре взирали четыре острых колышка.

– Значит, именно здесь она висела? – ткнул комиссар дымящейся трубкой на свободное место между двумя картинами.

– Именно так, господин комиссар.

Невесело хмыкнув, Марк Лепен произнес:

– Кажется, я разгадал знаменитую улыбку «Моны Лизы», она прекрасно была осведомлена о том, какая начнется свистопляска, когда ее украдут. – После чего подошел к стене и для чего-то внимательно принялся изучать колышки. Поскреб пальцем по стене и невесело протянул, как если бы озвучивал приговор: – Да-а…

– Так что вы скажете, господин комиссар?

– Кажется, в этом зале Наполеон венчался с Марией-Луизой? – проявил Марк Лепен эрудицию.

– Именно так, господин комиссар, – охотно откликнулся хранитель музея. – Это было в апреле 1810 года, чуть более ста лет назад. Император как раз стоял вот на этом месте…

– Я вас вот о чем хочу спросить, – перебил его вдруг комиссар. – А сколько людей присматривают за экспонатами?

Хранитель смутился.

– В нашем распоряжении тысяча двести вахтеров и смотрителей, и все они наблюдают за экспонатами. У вас может сложиться ложное впечатление, но прежде в нашем музее никогда…

– А кто же присматривает за экспонатами ночью, когда вахтеры и смотрители расходятся по домам?