Бедная овечка - Полищук

Михаил прочистил горло, моментально осознав, что пить водку будет в одиночестве и снисходительно моргнул. Максим поднялся со словами “я сейчас”, хотя уже возвращаться к скучному, угрюмому коллеге не собирался.

— Могу составить компанию? — спросил он у глупо хихикающих девчонок.

Те двусмысленно переглядывались и пожимали плечами.

— Максим, — представился кавалер и подсел к ним, так и не дождавшись внятного ответа.

— Рита, — ответила самая симпатичная и бойкая, за что тут же была вознаграждена томным поцелуем в тыльную часть ладони.

— Очень приятно, — прозвучало вполне правдиво и следующая часть вечера и ночи обещала быть, куда более веселой и беззаботной.

Перегудов выпил пару рюмок залпом, расплатился и забрал остаток водки, спрятав бутылку под мышку. На ходу попрощался, дабы не отвлекать коллегу от бессмысленных разговоров с девчонками и отправился в гостиницу.

Такси брать не стал, решил прогуляться и освежиться. Пил он редко, поэтому хмель быстро в голову ударил и разлился расслабляющим теплом по всему телу. Думать ни о чем не хотелось, что тоже было удивительно и совершенно не о майоре, который думал двадцать четыре часа в сутки, даже во время сна.

Он шел по мало оживленной улице периферийного стандартного городка, коих рассыпалось по всей стране множество. Один похож на другой, как две капли воды, будто так и задумано архитекторами. Для чего интересно? — гадал Перегудов. Может чтобы эти однотипные панельки многоэтажки напоминали о чем-то родном и далеком. Чтобы, когда заглядываешь в окна, представлял там не равнодушных незнакомцев, а семью, которая ждет тебя домой. Чтобы казалось, будто есть куда вернуться, где бы ни был, куда бы не занесло.

А может вовсе нет замысла? Может фантазия тех, кто строил эти похожие друг на друга города, скудная и ограниченная, они ничего более не придумали, как повторять одно и то же под копирку.

В раздумьях и философствованиях Михаил и сам не заметил, как оказался у гостиницы. Задрал голову и отыскал нужное окно — свет горел, значит не спит. Он стряхнул с шевелюры невидимую пыль и осеннюю сырость, зашел внутрь. Впервые в жизни отключил мозг и постучал в ее дверь.

Лариса тут же открыла, будто ждала.

— Выпьем? — сухо спросил Перегудов, достав из внутреннего кармана начатую бутылку.

— Давай, — равнодушно ответила Астахова и пустила в номер.

Стечение обстоятельств

Утро понедельника застало всех врасплох, вроде все знают, что за день следует за воскресеньем, а все равно каждое утро удивляются: а что уже понедельник?

Сотрудники громовского районного отдела тянулись друг за дружкой вереницей, все как один с недовольным лицом и заплывшими от недосыпа глазами. Один лишь Колмаков выглядел бодро, не успел он снять куртку и сделать первый перекур, как в кабинет ввалился Панин, уселся без приглашения и громко поприветствовал коллегу.

— Здорово, Олежа! Как твое ничего?

— Ничего, — буркнул Олег и похлопал себя по карманам в поисках зажигалки.

— Пивка сегодня дернем? Я тебе еще на выходных предложить хотел. Потом закрутился, замотался, язва моя ремонт в ванной затеяла. Короче, выходные хуже будней. Не женись Олежа — вот тебе мой совет.

— Я сегодня не могу — уезжаю.

— Как уезжаешь? — подпрыгнул на стуле Виталик. — Куда?

— К брату в Сургут хочу рвануть недели на две.

— Ничего себе новость, — Виталик нешуточно задумался, сложив руки на пузе и покручивая большими пальцами: обычно в октябре отпуск никто не брал, предпочитая наслаждаться отдыхом летом, ну или в конце декабря, если семейные. В голове у капитана прозвенел первый подозрительный звоночек. — Тогда выставляйся, Олежа!

— Не могу, сказал же, — раздраженно повторил Колмаков, продолжая искать запропастившуюся зажигалку.

— Ты мне друг или сосиска? — возмущенно поинтересовался Панин.

Олег хотел было выругаться, сказать, что таких друзей как Виталя он в гробу видал. Не успел — в комнату влетела Валюшкина и с ходу объявила:

— Виталий Егорович, там разрешение пришло на эксгумацию Киреевой. Завтра утром едут на кладбище.

Панин хрюкнул и махнул рукой, ему это с прошлой недели не интересно.

— Ну и хрен с ними! Пусть копают, ничего там не найдут! Сан Саныч все что можно было нашел.

— Астахова сказала — найдут, — как-то слишком уверенно заявила Валюшкина. — Если надо — тело в Москву отправят.

Зазвенела зажигалка зиппо, упав на пол. Колмаков быстро поднял ее и закурил прямо в кабинете, пытаясь скрыть нервный тик хаотичными движениями.

Стажерка и Панин уставились на него, будто видели впервые. Он тоже посмотрел на них, прочистил горло и засуетился возле стола.

— Так, мне надо в отдел кадров бежать, пока Светка на месте, — пробубнил Олег, схватил первую попавшуюся папку и выскочил из кабинета.

— Молодец, — похвалил Виталик помощницу за хорошую работу.

Та бледная как моль, такая печальная — не передать словами, опустила голову и побрела, куда глаза глядят, точно привидение.

К слову, Астахову повторное вскрытие второй жертвы также не слишком заботило, получив разрешение она особо не радовалась. Сейчас ее больше заботило то, что произошло на выходных.

Она и Перегудовым. Какой кошмар! Ведь давала себе зарок никогда не связывать работу и личное. А тут, словно бес попутал, или водка, а может скука, или вовсе одиночество, а это чувство губительнее всего на свете. Бывают такие вечера, хоть волком вой, тоскливо до ужаса, вздернуться хочется. И надо же было именно в один из таких вечеров подвернуться под руку давнему другу и коллеге Мишке. Утром она сразу дала понять, что продолжения не будет, это была разовая акция. С кем не бывает, пустила слабину, она женщина, ей можно. Перегудов молча оделся и ушел, до понедельника на глаза не попадался.

Астахова утомительно и болезненно всё проанализировала, уверенно выкорчевывала все человеческие чувства и на работу явилась с твердым убеждением, что всё в прошлом.

Но как только они столкнулись взглядами с Михаилом, сердце предательски екнуло. Лариса проклинала себя за слабость и ругала на чем свет стоит гиблый городишко, холодный дождливый октябрь, бессовестного серийного убийцу, которого не в силах поймать и водку.

Хорошо, что неловкость между недавними любовниками нарушило появление Дорошева. Он как солнце ясное, молодой, задорный, живой и свежий с ходу озарил всех своей лучезарной улыбкой и нетерпеливо поделился с начальницей кое-какими наработками.

— Лариса Георгиевна, — обратился он, наклонившись к ней неприлично близко, — кажется есть зацепка.

— Да вы что, Максим Андреевич? — радостная, что удалось переключиться на работу, воскликнула полковница. — Кажется или действительно есть?

Капитан разместился на столе и с воодушевлением поведал о своих наработках. Оказалось, что сама судьба свела его в прошлую пятницу