На повестке дня - Икар - Роберт Ладлэм

— Давненько, давненько мы не виделись, Эван Кендрик, — произнес султан с легким акцентом, протягивая руку. — А вы шикарно одеты! — улыбнулся он.

— Да и вы тоже! — улыбнулся Кендрик в ответ. Они обменялись рукопожатиями, и Кендрик подумал, что султана Аллах физической силой не обидел.

— Спасибо, Ахмат, что нашли время встретиться со мной... Простите, ваше королевское высочество, — спохватился Кендрик. — Приношу свои извинения.

— Раньше вы называли меня Ахматом, а я вам всегда говорил «сэр». Как прикажете к вам теперь обращаться?

— Ну уж не «сэр», конечно! — усмехнулся Кендрик.

— Хорошо! Думаю, мы поняли друг друга.

— Вы теперь совсем другой! — сказал Эван. — Я вас помню юношей.

— Заботы не прибавляют молодости. Я был вынужден быстро повзрослеть. Был студентом, стал главой государства. Опыта маловато.

— Вас, Ахмат, люди уважают. Я уже наслышан...

— Официально — да. Но чтобы уважали просто за человеческие качества, надо потрудиться. Давайте поговорим! Только отойдем подальше.

Султан взял Кендрика за руку и повел его в темноту. Охрана расступилась, но офицер, который обыскивал Кендрика, бросился наперерез.

— Ваше высочество! — произнес он взволнованно. — Ваша безопасность — это наша жизнь. Пожалуйста, останьтесь в кольце охраны.

— Чтобы стать мишенью, освещенной отблеском костра.

— Мы вас заслоним плотной стеной со всех сторон.

— Ну это несерьезно! Мы не пойдем далеко, не волнуйтесь. Все будет в порядке. — Ахмат обратился к Кендрику: — Мои люди подвержены тривиальным приступам мелодраматизма.

— Не так уж это и тривиально, если они предлагают взять нас в кольцо и принять на себя пули, предназначенные вам.

— Все это пустяки, Эван! Откровенно говоря, я не всех их знаю. Что бы мы ни сказали друг другу, пусть это останется строго между нами.

Кендрик внимательно посмотрел на Ахмата:

— Но ведь это ваша личная охрана?

— Мало ли что! Мои оманцы с ума посходили, поэтому все возможно. Поди знай, какие обиды или соблазны терзают душу профессионального военного! Ну вот, мы достаточно прошагали!

Они остановились.

— Что же все-таки происходит? — произнес Кендрик сдержанным тоном. — Давайте поговорим об этом.

— Что вы ожидаете от меня, каких действий? — спросил Ахмат. — Что бы я ни предпринял, какую бы акцию ни осуществил, уверен: еще один заложник немедленно получит пулю в затылок. Я знаю, вы с моим отцом неплохо ладили. Вы и я как-то даже обсуждали пару проектов во время раутов, но вы, вероятно, не помните этого.

— Прекрасно помню, — сказал Кендрик. — Вы приехали на каникулы из Гарварда. Кажется, вы тогда были на третьем курсе. Я даже помню, что вы всегда находились слева от отца, на правах наследника.

— Я тронут, Эван. Стало быть, вы неравнодушный человек. А ведь я мог бы тогда получить великолепную работу в фирме, но продолжал учиться, ибо понимал, что знания мне пригодятся.

— Зато теперь у вас великолепная работа! — улыбнулся Кендрик.

— Да уж! Не соскучишься! — Ахмат усмехнулся. — Что касается заложников, конечно, я могу отозвать кое-какие части с йеменско-оманской границы. Но что это даст? Я штурмую посольство и тем самым гарантирую смерть двумстам тридцати шести американцам. Могу представить себе заголовки в вашей прессе: «Арабский султан — убийца». Кнессет в Иерусалиме с помпой отпразднует свой звездный час. Не будет этого. Эван, я не какой-то лихой ковбой! Рисковать жизнью невинных людей не собираюсь, и тем более не стремлюсь получить прозвище антисемита в американских СМИ. — Султан помолчал. — Господи! Вашингтон и Израиль, похоже, забыли, что мы все — семиты, что не все арабы — палестинцы и не все палестинцы — террористы! И я не дам повода напыщенным израильским сукиным сынам посылать их, заметьте, американские многоцелевые истребители с заданием убивать арабов. Между прочим, таких же невинных, как и ваши заложники! Вы меня понимаете?

— Понимаю, — ответил Кендрик. — А теперь охладите свой пыл и выслушайте, пожалуйста, меня.

— Конечно, я вас выслушаю, — султан с шумом выдохнул, — но слушать — вовсе не означает соглашаться.

— Допустим! — Эван помолчал. — Вы слышали о Махди? — спросил он после паузы.

— Хартум, прошлый век, шестидесятые годы?

— Нет! Бахрейн, восьмидесятые годы, век нынешний.

— Что вы имеете в виду?

Эван Кендрик повторил слово в слово то, что рассказывал Фрэнку Свонну, когда был в Госдепартаменте.

Некий теневой финансист, назвавшийся Махди, поставил себе целью выдавить Запад с Ближнего и Среднего Востока. Кендрик с жаром излагал султану все, что знал. И вот этот Махди надумал сосредоточить в своих руках экономику и промышленность, куда Запад инвестировал огромные средства, для чего создал теневой картель из десятков, возможно, сотен компаний и корпораций.

Эван рассказал, каким образом все это стало известно израильскому архитектору Эммануилу Вайнграссу, который предпринял собственное расследование, когда «группе Кендрика» стали угрожать расправой.

— Оглядываясь на прошлое, я не вправе гордиться тем, как поступил, — продолжал Эван. — Но я поступил оптимально, исходя из того, что произошло. Мне просто пришлось убраться из этой части мира, я ушел из бизнеса, не отважился вступить с ними в схватку, хотя Вайнграсс настаивал на этом. Я говорил ему, что его богатое воображение завело его слишком далеко, что он поверил безответственной пьяной болтовне. Тогда он мне ответил: «Способно ли мое самое смелое воображение, да хоть бы и фантазии моих бражников, придумать какого-то Махди? Он убийца, он преступник». Мэнни Вайнграсс был прав тогда, прав и сейчас. Посольство в руках последователей Махди. Разве вы не понимаете этого, Ахмат? Ведь Махди действительно существует и время от времени пропускает всех, кто ему мешает обогатиться, через мясорубку своего террора.

— Я понимаю только одно — то, что вы вбили себе в голову, поколебать невозможно, — скептически заметил султан.

— Кое-что вбил себе в голову кое-кто и здесь, в Маскате. Не все, конечно, но некоторые не способны понять или объяснить происходящее, но они так напуганы, что отказались встретиться со мной, а ведь мы работали вместе — и они мне доверяли.

— Эван, террор порождает нервозность. А вы вот, американец, переоделись арабом. Этот маскарад, возможно, и посеял панику.

— Откуда им было знать, как я одет, если я с ними говорил по телефону?

— А что вы хотите? Явился не запылился американец и принялся названивать...

— Разве я единственный американец? В Маскате, по-моему, остались кое-какие фирмачи, хотя правительство США отозвало всех своих граждан и наложило запрет на американские коммерческие рейсы.

— Но ваши друзья не понимают, как вы сюда попали. И главное — зачем? Скорее всего, они не хотят быть втянутыми в кризис с заложниками.