Крокодил на песке - Элизабет Питерс

Встретившись со мной взглядом, он осекся.

– Эвелина – святая, – повторил Лукас с жаром. – Только святая могла любить нашего деда! И все же мне было жаль старика. Неприятно умирать, когда никто тебя не любит. Я находился в лучшем положении, чем остальные стервятники, поскольку был стервятником-наследником. Когда дед уже не мог говорить, я выставил всю эту шушеру вон. И поразительное дело, тишина самым благоприятным образом сказалась на старикане. Он вдруг пошел на поправку. Через несколько недель он уже прогуливался по своей комнате, распекал сиделок и швырял тарелками в лакея.

Первым делом он вызвал своего стряпчего и накатал новое завещание. Тебе, дорогая моя Эвелина, он оставил пять фунтов, чтобы ты могла купить траурную вуаль. Своим наследником старикан назначил меня, но вовсе не из любви, а потому, что остальных родственников презирал еще больше. Я ничего не имел против наследства, но его хватило бы с лихвой на двоих. Вот я и решил поговорить о тебе, кузина. Но, увы, все тщетно!

В один прекрасный день я уехал из дома по неотложному делу... Ладно, буду до конца откровенным. Захотелось немного развлечься. В мое отсутствие дед вылез из постели и велел слугам упаковать твои вещи. Сама понимаешь, ничего ценного, только одежду, украшения да всякие безделушки. Мне рассказали, что дед носился по твоим комнатам, собирая вещи и швыряя их в ящики. Его вдруг обуяла демоническая энергия. К тому времени, когда я вернулся, ящики были запакованы, перевязаны и отправлены с местным извозчиком. После этого он рухнул, словно мешок с костями. В доме стоял шум и гам, доктора приезжали и уезжали, устраивали консилиумы, слуги бились в истерике, и к тому же целыми днями валил снег, словно в каком-то нудном романе. Это было ужасно!

– Очень трогательный рассказ, – сухо сказала я. – Эвелина, ты испортишь платье. От слез на атласе остаются пятна.

Эвелина еще раз вздохнула и вытерла глаза. Лукас имел наглость мне подмигнуть.

– Что ж, одна загадка разрешилась, ты согласна, Эвелина? Мотивы нашего посетителя стали полностью ясны. Личность, о которой я веду речь, не слышала о последнем несчастье, зато была осведомлена о предшествующем выздоровлении. И у него появилась надежда.

– Тебе следует быть более тактичной, – вяло сказала Эвелина. – Лукас может не знать, о ком мы говорим. До сих пор его поведение было само благородство, но я не стану оскорблять его, приукрашивая свой ужасный...

– Ты оскорбишь меня, если еще раз вспомнишь об этом... нелепом эпизоде, – перебил ее Лукас. – Все в прошлом, а если нет, я с удовольствием повстречал бы эту вашу личность где-нибудь в тихом месте... Эвелина, позволь мне завершить свой рассказ. Ты слышала самую печальную его часть, теперь я перехожу к более радостным известиям.

– Радостным? – Эвелина грустно улыбнулась.

– Надеюсь, что да. Едва над нашим предком был совершен погребальный обряд, я бросился на твои поиски. И вот я здесь, чтобы получить от тебя согласие разделить с тобой наше наследство, ибо не могу назвать его моим. А также, если пожелаешь, наш титул, наши жизни и наше имя!

И Лукас снова засиял как рождественская елка.

Честно говоря, мне стоило больших усилий поддерживать в себе неприязнь к мистеру Лукасу. Пришлось даже ущипнуть себя за ногу. Предложение было щедрым и благородным и сделано с таким тактом!

Но тут до моего сознания дошел смысл последней фразы Лукаса, и я воскликнула:

– Сэр, вы предлагаете Эвелине руку и сердце?

– Кажется, мои слова нельзя интерпретировать как-то иначе, – хмыкнул Лукас.

Эвелина застыла в оцепенении. Дважды она пыталась заговорить, и дважды с ее губ слетали лишь нечленораздельные звуки. Наконец она прокашлялась и предприняла третью попытку:

– Лукас, это слишком... Я не могу поверить...

– Почему, дорогая моя?! Мы ведь были предназначены друг для друга, Эвелина! Да, знаю, ты меня не любишь. Знаю, что твое сердце уязвлено и напугано. Так позволь мне успокоить твою боль, позволь сделать тебя счастливой...

Мне казалось, ни одна женщина в мире не смогла бы устоять перед этим жгучим взглядом, перед этим страстным шепотом. Но Эвелина устояла. Эта девушка продолжала удивлять меня. И откуда только что берется!

– Лукас, – мягко ответила Эвелина, – благодарю тебя. До конца жизни я буду уважать и почитать тебя как самого благороднейшего человека. Но я не могу выйти за тебя замуж.

– Если ты боишься осуждения... – начал Лукас.

– Я действительно боюсь, но не того, что будут осуждать меня, а что будут осуждать тебя. Нет-нет, вовсе не потому я отказываюсь от твоего щедрого предложения. Я никогда не выйду замуж... В своем сердце я лелею один образ...

Лукас отпустил ее руки. Его красивое лицо вытянулось.

– Это не тот гнусный...

– Нет! – Эвелина покраснела. – Конечно, нет!

– Рад слышать... – Вид у Лукаса стал задумчивый, но уже через секунду его лицо прояснилось. – Дорогая моя девочка, я не сломлен! Я был готов к отказу, но со временем непременно возьму верх над соперником, вот увидишь! А пока позволь обратиться к нашей дорогой мисс Пибоди и попросить ее разрешения поухаживать за тобой...

Я встрепенулась и, не скрывая радости, объявила:

– Сэр, завтра утром мы уезжаем! Отправляемся в путешествие по Нилу.

– Завтра утром! – потрясенно повторил Лукас. – Но...

– Прости, Лукас, я никогда не изменю своего решения.

Лукас во все глаза смотрел на кузину.

– Но почему именно завтра?! Кроме того, половина состояния нашего деда по праву принадлежит тебе. И брак тут ни при чем. Тебе вовсе не обязательно выходить за меня замуж. Возвращайся домой, Эвелина! Если Вдовий домик в Элсмире тебя не устраивает, мы подыщем другое жилище...

Эвелина покачала головой:

– Нет, Лукас, нет! Я не нарушу волю дедушки. Кроме того, я пообещала Амелии, что буду сопровождать ее в путешествии. Одна компаньонка уже ее покинула, но я так не поступлю.

– Но весной... ведь весной ты вернешься в Англию?

– Не обещаю.

– Да, но... Ладно, это и в самом деле неплохая мысль. Говорят, египетская зима благотворно сказывается на душевном здоровье. А я тем временем придумаю, что отвечать на вопросы о тебе.

– Нет, Лукас, честное слово...

– Хорошая ложь всегда бывает очень кстати, дорогая! Что ж, Египет – прекрасное место для зимовки! До весны ты все хорошенько обдумаешь и, быть может, переменишь свое решение. Ну, мисс Пибоди, наш дорогой источник мудрости, что вы на это скажете?

– А мне дозволено что-то сказать? – едко осведомилась я. – Что ж, мой дорогой лорд Элсмир, ваше предложение в высшей степени благородно. Эвелина, если ты не хочешь принять часть наследства, то против ежегодной ренты возражать глупо. Ты можешь с чистым сердцем вернуться в Англию.