Интеллидженсер - Лесли Силберт

— Практически никаких зацепок, — ответил Слейд. — И это надо изменить. Макс, конечно, будет колдовать, занимаясь теми, кто связан с Толомеи, ну а поскольку ты все равно будешь в Европе…

— Ну а наши в Риме? — перебила Кейт. — Они могли бы проникнуть в его палаццо, установить «жучки»…

— Кейт, миллиардер, который водит дружбу с такими, как Азади, естественно обзавелся самой лучшей системой безопасности на планете, — возразил Слейд. — Такие проникновения требуют недель и недель слежки. А мы не знаем, есть ли у нас в распоряжении столько времени. Не говоря уж о том, что тактика сильной руки тут может вообще не подойти. Ему подобные не хранят все свои тайны в металлических ящичках.

— А! Понимаю, к чему это ведет.

Глаза Макса весело заблестели.

— С помощью ребят в черных костюмах и в очках ночного видения в голову человека не заберешься. Тут требуется горячая цыпочка на каблуках.

Слейд блеснул своей фирменной мгновенной ухмылкой, и тут же его лицо вновь стало серьезным.

— А пока наши люди в Риме будут применять направленные микрофоны и наводить справки. Но в прямой контакт с ним не вступят. Как они ни хороши, человек вроде де Толомеи их сразу распознает. А вот ты…

ТЕГЕРАН, ИРАН — 3 ЧАСА 05 МИНУТ УТРА

В этот момент Хамид Азади, глава контрразведки ВЭВАИ, один в своем доме в Гейтарие, фешенебельном северном районе Тегерана, сидел, напевая себе под нос, за письменным столом в кресле, обитом телячьей кожей. Любимое время Азади на неделе, те краткие минуты, которыми он наслаждался с чистой, ничем не омраченной радостью. Не в один и тот же день, не в один и тот же час, но раз в неделю он баловал себя. И на протяжении этих нескольких минут он ощущал себя как Сизиф, переводящий дух на вершине горы, прислоняясь к своему камню, пока прихлебывал единственную стопку шотландского виски тридцатилетней выдержки со льдом.

Азади отпер нижний правый ящик письменного стола черного дерева и выдвинул его. Ящик с папками, полный на две трети. Он сдвинул палки в дальний конец ящика и вставил нож для разрезания бумаги в щелочку там, где фальшивое дно ящика примыкало к передней стенке. Панель из черной резины толщиной в полдюйма была гибкой, и, приподняв ближний конец, Азади запустил под него пальцы. Из узкого желобка он извлек спутниковый телефон. Телефон, предназначенный только для этого удовольствия.

Кнопка включения, кнопка защиты, и Азади набрал номер.

Ответил знакомый голос, и Азади назвал тринадцать цифр, которые помнил, как свое имя. Его пароль. Голос задал ему ряд вопросов, и Азади дал необходимые ответы, разные для каждого дня недели.

— Хорошо. А теперь что я могу сделать для вас сегодня вечером, мсье?

— Мне хотелось бы проверить мой баланс, будьте так добры, — сказал Азади негромко.

— Тринадцать миллионов двести тысяч долларов США. Что-нибудь еще?

— Не сегодня.

Деньги в надежном частном банке в Лихтенштейне были парашютом Азади для прыжка в рай новой жизни, свободной от ограничений и страхов нынешней. Несколько десятков лет тому назад на последнем курсе университета Азади избрал свою дорогу в верхние эшелоны иранского министерства разведки и безопасности, потому что выбирать честолюбивому иранскому интеллектуалу было практически не из чего. И еще, приходилось ему признать, его заворожила романтичная национальная гордость: ведь он наблюдал, как его соотечественники вырвали ковер из-под ног изувера-шаха и его садистской тайной полиции, а заодно и у кровососов — их империалистических покровителей. В то время бушевала война с Ираком, и когда он впервые почувствовал вкус к разведывательной работе, стремясь перехитрить ишачьего верблюда Саддама, у него не было сомнений: он нашел свое призвание.

Однако проходили годы, и постепенно им овладела гадливая ненависть к муллам, которые управляли его родиной при помощи бичей со стальными наконечниками. Они показали себя еще большими изуверами, чем прежде шах: постоянное применение пыток, непрерывные убийства исподтишка и планирование массовых убийств по всему миру. В конце концов Азади решил бежать. Собственно, у него не оставалось выбора, его время было на исходе.

В первую очередь ему требовались деньги. Кучи денег. И когда много лет назад он встретился с Лукой де Толомеи и выслушал его первоначальное предложение, уговаривать его долго не пришлось. Между ними быстро сложились взаимовыгодные деловые отношения, и тайный счет Азади неуклонно рос. А недавняя их сделка превзошла все ожидания. Колоссальный и нежданный золотой вклад. Он знал, что предмет этот очень ценный, но никак не предвидел, что Толомеи предложит так много. Одиннадцать миллионов долларов. Хвала Аллаху за этого странного торговца редкостями и его бездонные банковские счета.

Наконец-то в распоряжении Азади оказалась достаточная сумма, чтобы сделать решающий ход, а де Толомеи — теперь проверенный друг — отпраздновал их сделку двумя добавочными услугами: несколько комплектов безупречных фальшивых документов на разные фамилии и адрес первоклассного и умеющего хранить секреты пластического хирурга, который снабдит его не только новым лицом, но и другой этнической принадлежностью.

Побег Азади требовал тщательной подготовки. Комитет по секретным операциям отправит на его поиски элитных киллеров, и Азади вовсе не улыбалось до конца жизни оглядываться через плечо и заглядывать под машину. Он намеревался обосноваться на островке Ки-Уэст у американского побережья, поскольку, как ему говорили, мужчины там могут целоваться на улице, не боясь плетей. А в соответствующем настроении можно отправиться с любовником домой, не рискуя быть побитым камнями.

СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ — 1 ЧАС 16 МИНУТ НОЧИ

Судно было русским. Называлось «Надежда» и входило в число двухсот сорока нефтеналивных судов, которые в эту ночь резали воды Средиземного моря. С «Надеждой», однако, все было совсем не так просто. Этот 138-метровый танкер, предназначенный плавать и по морям, и по рекам, принадлежал члену русской мафии, и нефть служила лишь прикрытием для контрабанды.

В 90-е годы контрабандой была сама нефть. Постоянно крейсируя в Персидском заливе, «Надежда» доставляла баррели сырой нефти из иракского города Умм-Каср в Объединенные Арабские Эмираты и постоянно нарушала эмбарго, которое США наложили на Ирак после его вторжения в Кувейт. Атак как, следя за соблюдением эмбарго, там патрулировали корабли международных военно-морских сил перехвата, шкипер «Надежды», как и остальные контрабандисты, покупал у иранских военных кораблей фальшивые документы о происхождении нефти. Доходы были огромны, поскольку суда под русским флагом почти никогда не останавливали. Но затем, в начале 2000 года, ВМСП остановили другое русское судно, занимавшееся тем же самым, и образчики нефти с него были доставлены в специальную лабораторию, где проверка ее биоданных и хроматография газа установили, что она добыта из иракской скважины. Конфискованы были и нефть, и танкер, а потому владелец «Надежды» решил эти операции прекратить.

И теперь она действительно перевозила иранскую нефть, но два специальных отсека, встроенные в самую нижнюю часть ее корпуса и доступные только для аквалангистов, прятали афганский героин и стингеры для Хесболлы.