Я жила в плену - Флориан Дениссон

– Я ведь сказал, она сама первая начала, я решил, что…

– Все, довольно! Хватит с нас твоей брехни! – взревела Эмма.

Ахмед молча поднял брови. Напарница перешла с задержанным на «ты» – сейчас она сожрет его с потрохами.

– Ты рассказал, что она уснула, что ты остановился на заправке, где купил ей кофе. Не виляй и не морочь мне голову. Резинки просто так, на всякий случай, не покупают. Ты что, ясновидящий? Предугадал, что она захочет перепихнуться в твоей жалкой тачке на обочине?

Жеральд в энный раз дотронулся до повязки, как будто допрос оживил воспоминания и его лицо снова ожгло огнем. Эмма заметила на его левом безымянном пальце белую полоску – след от обручального кольца, которое он наверняка снимал, когда отправлялся колесить по дорогам Франции, далеко от семейного очага.

Она решила рискнуть:

– Что об этом скажет твоя жена? Решит, что ты затариваешься презиками и балуешься с автостопщицами?

Жеральд поплыл, закрывая лицо трясущимися ладонями. Эмма встала и кивком позвала за собой напарника.

– Сейчас сюда придет кто-нибудь из местных жандармов, – холодно бросила она Дюплесси. – Советую забрать жалобу. Как бы то ни было, мы с тебя не слезем: ты под подозрением в рамках расследования похищения и насильственного удержания человека.

12

Максим вернулся в пустую гостиную. С крыльца доносились голоса Бориса и супругов Савиньи. Виктория ушла в ванную, чтобы привести себя в порядок перед следующим раундом. Монсо был один, и его вдруг осенило: нужно аккуратно пристроить смартфон между фигурками святых и рамкой с фотографией на тяжелом комоде справа, чтобы в кадр попала та часть комнаты, где состоится беседа с девушкой. Выполнив задуманное, он отступил на несколько шагов, убедился, что телефон не видно, и перевел взгляд на фотографии. Жак Савиньи с ружьем в руке позировал с друзьями-охотниками у туши убитого оленя, перед деревянной хижиной в лесной чаще. В горле у Монсо появился комок. Прекрасное, величественное и гордое животное, полное жизненной силы, никому не сделавшее зла, стало жертвой кучки кровожадных мужчин, почему-то считающих охоту благородным видом спорта. Максим был убежден, что индивидуум, равнодушный к мысли о том, что его поступки могут кого-то заставить страдать или даже стать причиной чьей-то смерти, легче переходит к агрессии и способен совершить кровавое преступление. Подобные мысли очень мешали сохранять беспристрастность, предписанную тем, кто охраняет закон, и отрицали презумпцию невиновности. Увы, реальность часто их подтверждала.

Дверь скрипнула и закрылась, голосов стало не различить. По кафельному полу холла кто-то прошел; Максим, включив режим полета, нажал на экран, чтобы запустить запись, и быстро убрал руку.

– К нам гости! – сообщил Борис с другого конца комнаты.

Максим нахмурился, и напарник счел нужным пояснить:

– Я только что заметил в конце дороги белый фургон с логотипом Smartmedia. Нужно оградить периметр лентой.

Максим гадал, как журналисты узнали о возвращении девушки. Эти проныры все время нас обгоняют. Мы напоминаем неповоротливых коров, которые пасутся на лугу и равнодушно наблюдают за металлическим чудищем, стремительно проносящимся мимо.

В дверях появилась Виктория, Мари приобняла дочь за плечо. Максим заметил, что девушка чуть отстранилась, и похвалил себя: хорошо, что додумался скрытно сделать запись. Позже, пересматривая видео, он сумеет выделить знаки невербального языка и детали, которые мог пропустить.

Борис, договорив по телефону, жестом пригласил молодую женщину присесть.

– Можем начать, если ты готова, – мягко сказал Максим.

Она моргнула в знак согласия.

– Мы не просим выдать всю историю целиком, это можно сделать позже. Сейчас нас интересуют последние часы, приведшие тебя сюда. Времени мало; если мы хотим поймать твоего похитителя, важна каждая деталь.

В ответ безмолвный кивок. Борис включил цифровой диктофончик и положил его на журнальный столик перед Викторией.

– Итак, – начал Максим. – Ты сказала, что тебя засунули в багажник. Знаешь кто?

Виктория сжала кулаки, шумно сглотнула и покачала головой.

– Тебе неизвестно его имя или есть другая причина?

Виктория ответила не сразу, потом шепнула голосом, легким как перышко, планирующее в напряженной тишине:

– Я не знаю, кто он.

– Мужчина?

Вновь кивок.

– Опишешь его? – вступил в разговор Борис, решив перехватить инициативу.

Виктория зажмурилась, с длинных ресниц сорвались две слезы, она судорожно стиснула кулаки и не издала ни звука.

– Помнишь, какого цвета у него волосы? Глаза? Он высокий или низкий?

Виктория не открывала глаз, по ее щекам пролегли две соленые дорожки, коленки стукнулись одна о другую, и Максим понял: она замыкается, формирует прочный панцирь, чтобы отгородиться от мучительных воспоминаний. Он незаметно покачал головой, и Борис выключил запись.

– Давай ненадолго прервемся. Дать тебе воды?

Виктория молча кивнула, жандармы встали, и в этот момент завибрировал телефон Павловски. Он ответил, а Максим пошел на кухню за водой.

– Эмма не смогла до тебя дозвониться… Она велела передать: у нее есть то, что ты ищешь, они с Ахмедом сейчас подъедут.

Он хотел спросить, что за очередную хитрость устроил напарник, но не стал, чтобы не услышали Мари и Жак Савиньи, сидевшие рядом за столом. Нечего создавать у гражданских впечатление, что жандармерия не координирует свои действия.

Максим вернулся к Виктории, Борис последовал за ним, и они молча подождали, пока девушка пила воду.

Минуту спустя в дверь позвонили. Виктория вздрогнула, несколько капель попали на поношенную голубую футболку с названием американского университета. Мари открыла, и жандармы услышали голос Эммы. Борис призывно махнул рукой.

– Дом осадили журналисты! – бросила она, не замечая Викторию. – Держи, Максим, я нашла… – Она протянула ему цепочку с образком.

Он взял украшение и на ладони протянул Виктории, заслужив улыбку.

– Это ведь твое, да? – спросил он.

– Мое! – Девушка все еще улыбалась. – Спасибо.

– Я подумал, ты будешь рада его вернуть.

Она наградила жандарма нежным взглядом, ее глаза блестели от волнения.

Эмма прервала паузу:

– Ладно, работайте, а мне надо выручать Ахмеда – его уже зацапала Зиглер. Придется обломать им кайф.

– Скоро прибудет полицейское подкрепление, – сообщил Борис. – Постарайтесь сдержать любопытных и отвадить журналюг, вам ясно?

– Слушаюсь! – Эмма подмигнула Максиму и удалилась.

* * *

Жандармы вернулись на свои места. Лицо Виктории прояснилось. Она погладила цепочку большим пальцем, улыбнулась, глубоко вздохнула и посмотрела им в глаза.

– Думаю, я готова, – объявила она.

Борис нажал на кнопку записи, и маленькая синяя лампочка осветила его ладонь.

– Можешь рассказать, что случилось