Умри, моя невеста - Марина Серова

Мы покинули ресторан и вернулись в машину. Пронырливого господина с бородкой уже не было. Я подождала, пока Бобров усядется, и тронулась с места. По дороге он пытался шутить, но я не реагировала. В какой-то момент из кармана его пальто послышался писк, и Бобров вытащил мобильный телефон. После прочтения сообщения, он выглядел несколько обескураженно.

Подумал немного, после чего торопливо произнес:

– Простите, Евгения Максимовна, притормозите пока.

Я послушно остановила машину. Бобров потер лоб, снова задумался, потом проговорил:

– Я вынужден вновь просить у вас прощения, но, как выясняется, вечер еще не окончен.

– Куда едем? – по-деловому спросила я.

– В кафе «Русь».

Я не стала задавать больше вопросов, так как уже убедилась, что если Бобров хочет от меня что-то скрыть, он не станет распространяться. Однако тут он неожиданно заговорил сам:

– Михаил прислал эсэмэску. Просит встретиться с ним.

– Вы же сказали его матери, что больше не дадите ни копейки, – напомнила я.

– Да, но он просит о встрече не за этим.

– А зачем?

– Вот. – Бобров протянул мне свой мобильник и высветил последнее сообщение.

Оно гласило: «Папа, прости меня за все, я был не прав. Давай встретимся к кафе «Русь» на Магницкой в 20.00 и спокойно поговорим. Твой сын».

– Ну что ж, вас можно поздравить, – развела я руками, возвращая сотовый Боброву. – Кажется, сбывается то, о чем вы сокрушались: ваш сын хочет наладить с вами контакт.

Бобров заметно заволновался. При этом он не мог скрыть своей внутренней радости. Сначала он ерзал на сиденье, потом попросил остановить у одного из магазинов, в который быстро забежал сам и вернулся с большой коробкой торта. Я подавила улыбку: подобный презент был уместен для малыша, но не для великовозрастного детины. Видимо, и сам Бобров, не отдавая себе отчета, привык воспринимать своего Мишеньку как ребенка.

– Как вы думаете, Ангелина передала ему наш разговор? – спросил он у меня.

– Если они виделись, то думаю, что наверняка. Разве что опустив последнюю сцену, – усмехнулась я.

Бобров нахмурился, потом произнес:

– Я принесу Ангелине свои извинения. И закажу букет.

– Погодите бежать-то впереди паровоза, – остановила я его. – Давайте дождемся самого свидания. Вы позволите мне присутствовать?

Бобров снова задумался.

– Да, – наконец произнес он. – В конце концов, вы женщина и сможете, если что, смягчить ситуацию. Мы уже очень давно не говорили с сыном по душам, я отвык и боюсь что-нибудь сморозить. Вы будете меня тормозить, если что. Договорились?

– Я вообще-то не тормоз, но постараюсь, – проворчала я и остановила машину: к кафе «Русь», находившемуся в подвальчике на узкой улице Магницкой, мы уже подъехали.

– Торт-то оставьте, потом отдадите, там все равно нельзя его резать, – успела я дернуть за рукав Боброва, который потащился к ступенькам вместе с коробкой.

Мне было не очень понятно, почему владельцы кафе выбрали для него такое название – видимо, просто от балды. Вряд ли они были русскими патриотами, поскольку блюда, подававшиеся в нем, были вполне стандартными и распространенными в большинстве кафе города. Никакими национальными особенностями они не выделялись, и их с успехом могли готовить в любой стране мира.

Бобров осмотрел все столики, выбрал, как ему показалось, самое уютное место и предложил мне меню. Так как я практически несколько минут назад закончила трапезничать в «Волге», то от еды отказалась наотрез и заказала бутылку минеральной воды. А к ней грешным делом с удовольствием присовокупила бы еще и маалокс: грибная солянка и свинина были тяжеловатым сочетанием для желудка.

Бобров тоже недавно нагрузился пищей, посему голоден не был. Он решил составить мне компанию и также попросил минералки, а сыну заказал полноценный ужин.

Насколько я поняла, Михаил еще не подъехал. Бобров постоянно поглядывал на часы, поднимал взгляд к дверям и несколько раз выхватывал сотовый телефон, намереваясь позвонить, однако каждый раз раздумывал и клал его рядом. Наконец я заметила, как он встрепенулся и даже стал приподниматься со стула. Я скосила глаза: по ступенькам спускался молодой шатен среднего роста, сероглазый, одетый в молодежный балахон с капюшоном и джинсы. Вообще-то подобный стиль больше подходил беззаботному тинейджеру, чем начальнику колбасного цеха, но я уже была наслышана о Михаиле и особенностях его натуры, посему почти не удивилась. И вообще, внешний вид сынка моего клиента волновал меня в последнюю очередь.

Михаил подошел к столику, улыбающийся Бобров поднялся ему навстречу.

– Привет, – проговорил он, протягивая руку.

– Привет, – чуть хрипловато откликнулся сын.

Рукопожатие вышло каким-то неловким, и Михаил неуверенно опустился на стул. Бобров продолжал улыбаться, глядя на него.

– Ты ешь, ешь! – спохватился он.

Михаил пожал плечами и взялся за вилку, покосившись на меня.

– Это Евгения Максимовна, она живет у нас, помогает мне вести дела, – сразу же оговорил Бобров момент моего проживания, дабы Михаил не заподозрил во мне любовницу отца.

Тот неопределенно повел плечом.

– Ну… как твои дела? – тем временем поинтересовался отец.

– Нормально… – односложно ответил Михаил, но не удержался и добавил: – А что, мама не говорила?

– Да, она говорила о твоих трудностях, но все это уже старые дела, известные мне, – закивал Бобров.

– А что, нужны новые? – вдруг усмехнулся Михаил.

– Нет, с меня и старого хватит! – шутливо замахал руками Бобров, сохраняя дружелюбный тон. – Рад, что мы с тобой смогли вот так встретиться, чтобы наконец поговорить.

– Я давно пытался с тобой поговорить, ты сам отказывался, – припомнил Михаил.

– Но это только потому, что ты заводил одну и ту же песню, – оправдываясь, ответил Всеволод Евгеньевич. – Все разговоры сводил на деньги, разве это могло меня радовать? Ну, давай не будем сегодня об этом! – миролюбиво воскликнул он. – Наконец-то мы можем поговорить о другом.

Во взгляде Михаила, брошенном на отца, отразилось недоумение.

– То есть как? – пробормотал он. – Как не будем? А о чем о другом?

– Ну, не знаю, разве мало тем для разговоров? Ты давно ничего мне не рассказывал о своей личной жизни, вот и… Девушка-то у тебя не появилась?

– Не появилась! – неожиданно резко ответил Михаил. – И знаешь, почему? Потому что девушки не любят мужчин с пустыми карманами! Они их и за мужчин-то не считают!

Бобров изумленно смотрел на сына, не понимая, к чему тот клонит.

– И ты прекрасно знаешь, что я сейчас как раз в таком положении!