Сердце разбитой кометы - Татьяна Луганцева

– Тебе бы романы писать с такой-то фантазией, а не физикой заниматься! Увидела тебя – и в кому! Ага! Если только от твоей неземной красоты!

– Так я мог усугубить ее состояние! Как ты не понимаешь?

– Ты очень совестливый. А это несовременно.

– Нет, а ты что хотел? Я, может, женщину убил, и мне должно быть все равно? – удивился Трофим. – Виноват-то только я!

– Ты точно – нет! Ик! Извини! Что-то икается! Язык обжег кофе, коньяком бы смягчить… Надо за шкафом пошарить, я там, кажется, недопитую бутылку заныкал… – поднялся Никита.

– Обойдешься, только глаза открыл… – остановил его Трофим. – Я пробил инфу по ее номеру и узнал, что эту горемычную зовут Антонина Дмитриевна Белоярцева.

Никита отнял руку ото лба и внимательно вслушался в слова друга.

– Постой, постой… Белоярцева… Тоня, Тоня? Это не известная сценаристка? Что-то мне сейчас навеяло…

– По моим сведениям, так и есть, – согласился Трофим. – А ты ее знаешь?

– Точно! В одном театре ставили ее пьесу, а я эскизы декораций делал. Помню, как режиссер ругался, крыл ее на чем свет стоит.

– Это еще почему?

– Потому что автора пьесы, то есть госпожу Белоярцеву, было не вытащить ни в театр, никуда. Абсолютно закрытый и закомплексованный, необщительный человек. Правда, это со слов режиссера. Вроде как совсем нелюдима и никогда не посещает светские тусовки, живет весьма замкнуто. Странная личность. А тут еще и ты на нее свалился, совсем «прибубенил», наверное, – вздохнул Никита. – Да, все-таки мир тесен.

– Да, это, скорее всего, она, – сказал Трофим. – В Википедии есть даже ее фотография. Да, это именно та дама, на которую я грохнулся. Не повезло девушке…

– Скрытная особа. А работы у нее очень даже ничего, умные и талантливые, так утверждают, – сказал Никита.

– Я в курсе, прочитал рецензии и отзывы, – Трофим забрал чашки и поволок их на кухню.

– Я смотрю, ты сильно заинтересовался этой особой. Как хоть она выглядит? – спросил Никита, озираясь в поисках пачки сигарет.

– Чудно´ выглядит, – улыбнулся Трофим, усаживаясь на диван. – Она в больничном халате была. Явно с чужого плеча. Высокая, худенькая, голубые перепуганные глаза. Что еще? Светлые волосы, без макияжа. Выглядит лет на тридцать, – сказал Трофим.

Никита выпустил сигаретный дымок в потолок.

– Ты смотри, физик ты наш ядерщик, прости господи, не увлекись очередной пассией. Физик лирику не товарищ, это мы с тобой скорее исключение, чем правило. Но нам с тобой детей не крестить. А баба-драматург – жуткая вещь! Нафантазирует себе черт знает что, не отделаешься потом.

– Ты когда произносишь «физик-ядерщик», то в твоих устах это звучит почти ругательством, – устало вздохнул Трофим.

– Я хотел сказать, что в твоем возрасте давно надо было быть уже женатым! – поправился Никита.

– Это как ты, что ли? Восемь раз? – уточнил Трофим.

– Да хоть бы один раз! Но не надо тебе брать в жены супермодель, актрису или писательницу. О чем ты с ней говорить будешь? Эти дамы – существа неземные. Витают в мыслях и мечтах. Куда тебе до них?

– Они витают, а я пролетел, как снаряд, и чуть не убил одну, – сказал Трофим. – И кто тебе говорит о серьезном интересе к ней как к женщине? Меня интересует исключительно ее здоровье.

– Ты серьезно решил, что если она не отвечает, то с ней что-то страшное случилось? И теперь тебя мучает совесть? – поинтересовался Никита.

– Типа того. И я решил узнать, где сейчас находится Антонина Белоярцева. По номеру телефона спокойно можно узнать такую информацию.

– Ага, вмешательство в личную жизнь называется, – подтвердил Никита.

– Скорее беспокойство…

– Ты же говоришь, что телефон у нее выключен, – потер виски Никита.

– Совершенно верно, но я знаю, как можно отследить и выключенный аппарат. Система, правда, сложная, но вполне применимая.

– Незаконная? – уточнил Никита.

– Немного, – был вынужден согласиться Трофим.

– И ты отследил? – спросил Никита, увлекаясь разговором.

– Да, и результаты меня не порадовали, если честно. Данный аппарат сейчас находится в одной из городских психиатрических больниц, – развел он руками.

– Ого! Это точно? – У Никиты удивленно поползли брови вверх.

– Точнее не бывает! Радиус отклонения – метр. Этот телефон в психушке! И можно предположить, что его владелица тоже.

Никита на минуту задумался.

– Ну, тогда понятно, почему она не отвечает. Вряд ли пациентам такого заведения дают пользоваться телефонами, пока не поставят им мозги на место. А то начнут звонить в аэропорты и на вокзалы и сообщать о заложенных взрывных устройствах. Или думаешь, что это ты так стукнул ее по головушке, что она сошла с ума? При твоей чувствительности… и обостренной совестливости ты и так можешь подумать.

– Если честно, такая мысль приходила мне в голову, но все же это маловероятно.

– Правильно! Скорее всего, она просто чокнутая, и была такой уже до тебя. Отсюда и странности в ее поведении, и нелюдимость. Не бери в голову, а то сейчас напридумываешь себе черт знает чего! Знаешь, творческие люди бывают очень своеобразными и не от мира сего. Выбрось ее из головы! – посоветовал Никита.

– Я позвонил в психиатрическую больницу, – упорно продолжил Трофим.

– Уже? Ну у тебя и скорость…

– Никита, врачи не спят до полудня. У них смена с девяти утра, а то и раньше. Они работают круглосуточно. Но дело не в этом. Дело в том, что ее, по данным больницы, там нет.

– Нет? Как нет? Может, ты что путаешь?

Трофим покачал головой.

– Странно тогда.

– Более чем. Причем в той больнице, где мы с ней лежали, мне сказали, что она оттуда ушла, то есть выписалась. Но я и на этом не остановился.

– Ты уже съездил в больницу? – спросил Никита.

– Нет, но я попросил поговорить с кем-нибудь из палаты, в которой лежала Антонина. Ведь люди, особенно женщины, делятся друг с другом наболевшим. Она могла что-то знать о планах Антонины.

– Ты молодец! – воскликнул Никита.

– Зови меня просто – гений сыска. Если бы не физика, то я смог бы стать детективом. И я поговорил с одной милой, по голосу немолодой, женщиной Зинаидой Федоровной, и самое главное, очень словоохотливой. Она, похоже, тоже прониклась симпатией к своей соседке и обеспокоилась ее судьбой. Поэтому с удовольствием мне рассказала все, что знала. Там вообще запутанная история. Антонина беспокоилась о какой-то своей подруге, которая пропала. И собиралась уйти из больницы, чтобы искать ее, и не где-нибудь, а в психиатрической лечебнице.

– О как! Все дороги ведут в психушку? И Антонины, и ее подружки. С кем поведешься…