Слово Варяга - Евгений Сухов

После некоторого колебания Чертанов набрал номер редакции.

— Слушаю, — раздался глуховатый голос на противоположном конце провода.

— Здравствуйте, можно пригласить к телефону журналиста Максима Мучаева?

— Я вас слушаю, — в голосе отчетливо послышались настороженные нотки.

— Вам звонят из Московского уголовного розыска…

На сей раз в голосе прозвучала явная заинтересованность:

— А кто, простите?

— Мое имя вам, наверное, ничего не скажет. Меня зовут Михаил Чертанов.

Мучаев почти обиделся:

— Почему же не скажет? Еще как скажет! Вас еще называют Бесом!

— Верно, — удивился Чертанов, — вы хорошо осведомлены.

— Работа у меня такая. Как известно, журналиста ноги кормят. Так что мы мало чем отличаемся от волков. Вы что-то хотели мне сообщить? — Голос Мучаева стал на полтона ниже. — Только я вас сразу хочу предупредить: мы даем хорошие деньги только за очень интересную информацию.

Чертанов невольно хмыкнул. Чувствовалось, что хватка у журналиста бульдожья. С таким методом работы он должен добиться очень многого.

— А вы, однако, бойкий малый, как я погляжу, — беззлобно сказал Михаил. — Только если вы действительно обо мне слышали, то должны знать, что Бес не продается!

— Могут быть разные обстоятельства, — виновато протянул Мучаев. — Например, вы можете попасть в затруднительное финансовое положение… — Чертанов невольно расхохотался. — Только не надо смеяться, так бывает…

— Ладно, оставим. Давайте встретимся. Я читал ваши статьи в журнале «Криминал». Мне кажется, что у нас найдется тема для разговоров.

— Когда?

— Скажем, завтра. Я подъеду в Зеленоград, и мы встретимся. Часа в два около входа в редакцию?

— Хорошо, я буду вас ждать.

* * *

Редакция журнала размещалась на первом этаже одной из многоэтажек близ площади Юности. До начала встречи оставалось десять минут, и Чертанов устроился на скамейке, в тени густого клена, так, чтобы держать под наблюдением выход из редакции.

Изучив статьи Мучаева, он составил о нем некоторое представление. Михаил даже примерно прикинул, как должен выглядеть журналист, и ему не терпелось сравнить свой вымысел с оригиналом.

Коротенькая часовая стрелка неумолимо приближалась к условленному времени, но Мучаев все не объявлялся. А тут совсем некстати на краешек скамейки присел какой-то узкоплечий хмырь с седой бородой и, несказанно раздражая Чертанова, принялся надувать из жвачки большие пузыри. Приходилось мириться с неприятным соседством, такому не скажешь, чтобы пересел отсюда подальше, так как намечается конфиденциальная беседа.

И все-таки Максим Мучаев появился ровно в четырнадцать ноль-ноль, правда, совершенно не с той стороны, откуда ожидал его Чертанов. Набаловавшись жвачкой, хлипенький мужичонка выплюнул ее себе под ноги и повернулся к Чертанову:

— Вы случайно не меня ждете? Я — Максим Мучаев.

Михаил удивленно повернулся. Переиграл!

— Вас, — неодобрительно буркнул Чертанов. — Вы сидите здесь уже пятнадцать минут… А сразу не могли представиться? Если хотели меня удивить, то считайте, что добились своего. А потом, к чему такая конспирация?

Журналист покачал головой:

— Нет, вы не правы, я наблюдаю за вами уже тридцать восемь минут, — он посмотрел на часы. — Я знал, с какой стороны вы должны подъехать. Мне пришлось выйти из редакции пораньше, чтобы не пропустить вас. Извините, но в моем распоряжении оказалась даже ваша фотография…

— Ее нетрудно получить, имея такое огромное количество друзей в милиции.

— Возможно, — улыбнулся Максим.

— И что же я делал?

— Вы остановились около табачного киоска. Купили пачку «Мальборо». Сразу распечатали ее и вытащили сигарету. Но почему-то закуривать не стали и долго перекатывали ее между пальцами.

— У меня такая привычка, прежде чем закурить, я разминаю табак, — буркнул Чертанов.

— Не страшно, но даже эта привычка может много сказать о человеке. Закурили вы сигарету вон под тем тополем. Наверное, специально ушли в тень, чтобы спрятаться от излишне любопытных взглядов и чтобы самому осмотреться.

— А вы догадливы, — усмехнулся Чертанов. — И очень наблюдательны.

— Не без того, профессия обязывает.

— А где же вы сами находились все это время? Я вас не видел.

— Вот в этом магазинчике, — журналист кивнул на павильон, находившийся за спиной. — В нем большие окна, как в аквариуме! Видно всех, кто находится на улице, зато меня совершенно никто не замечает. Вы обратили внимание на то, что окна в этом магазине зеркальные?

— Я вообще не смотрел в ту сторону. Вы всегда такой осторожный?

Мучаев развел руками:

— Что поделаешь, род занятий обязывает. Вы слышали о том, что профессия журналиста одна из самых опасных в мире?

— Приходилось.

— Мне же пришлось понять это на собственной шкуре. — Он расстегнул ворот рубахи и, повернув слегка голову, произнес: — Взгляните на мою шею… Что вы там видите?

Чертанов слегка подался вперед, заглядывая за ворот. Зрелище было неприятным — кривой широкий багровый шрам уходил вниз от ключицы.

— О перышко поцарапались?

— Верно, — кивнул Мучаев, застегивая ворот. — Этот порез я заработал три года назад, когда вообразил себя частным детективом и попробовал проследить за одной прекрасной особой, замешанной в отмывании черного нала. Меня попытался зарезать ее любовник, который вообразил, что я его соперник. Хотя о чем тут может быть речь, посмотрите на меня. — Красноречивым жестом журналист указал на себя. — Разве я могу кому-то составить конкуренцию? — И, расценив молчание Чертанова по-своему, добавил: — Вот то-то и оно!

Журналист сумел выжать у Чертанова улыбку. Забавный, однако, дядька. С первого взгляда было видно, что он из той непоседливой человеческой породы, что не умеет жить тихо. Но по-своему существо безобидное. Чертанова поразило то, что слово «заработал» он произнес с таким достоинством, словно получил медаль за спасение на пожаре.

— Мне бы не хотелось снимать рубашку, но на правом боку у меня след от пули. В тот раз мне повезло, пуля прошла по касательной.

— В то время вы писали о зеленоградской группировке, — кивнул Чертанов.

— Верно, — уважительно взглянул на него журналист. — Вы в самом деле прочитали многие мои материалы.

— Я тоже немного подготовился к встрече с вами. Насколько мне известно, вы все время писали об организованной преступности, почему же сейчас вы неожиданно заинтересовались маньяками?

Журналист усмехнулся:

— Здесь нет ничего удивительного. Скажем так, это эволюционный рост. Для убедительности могу привести такой пример… Сейчас самой мощной и кровожадной бандой считается банда Карлика. За четыре года своего существования они убили одиннадцать человек. А серийный убийца способен уничтожить за это время несколько десятков! И это понятно… Бандитов интересуют в первую очередь деньги. Устранение свидетеля или конкурента для них всегда крайняя мера. А для маньяка убийство людей — это в первую очередь удовольствие, жизненная необходимость. Для большинства из них деньги ничего не значат. А теперь скажите мне, кто же страшнее, организованные бандиты или серийный убийца?