Нефть в обмен на девушку - Алексей Митрофанов

Трудно сказать, ожидал ли Филатов такого серьезного продолжения случайной встречи в «Эль-Рашиде», но то, что происходило в особняке на берегу Евфрата, ему нравилось. Тинни оказалась потрясающей женщиной, именно и в точности такой, какая ему требовалась. Филатову было настолько хорошо и легко в ее обществе, будь то постель или простая прогулка, что временами он начинал всерьез подумывать – а не переехать ли в Ирак насовсем?

Но кем бы он тогда стал? Политиком? Смешно… В отрыве от Партии и России Филатов сразу утратил бы почетное звание большого друга иракского народа. Человек менее практичный, возможно, тешил бы себя надеждой на благодарность Саддама и его окружения – я же помог в тяжелую минуту! Но Филатов никогда не строил иллюзий.

Опять же постоянная угроза войны. Судя по агрессивной риторике американцев, отступать они не собирались, подтверждением чему был целый военный флот, стоящий в Персидском заливе, с тысячами морских пехотинцев и сотнями боевых самолетов на борту. Вся эта армада, дрожа от нетерпения, ожидала команды «фас!».

Так что приходилось Филатову жить на два дома – один в Москве, другой в Багдаде. Впрочем политическая ситуация этому благоприятствовала: Партия действовала на иракском направлении весьма активно и главным исполнителем ее воли был Филатов. Два-три раза в месяц он отправлялся в командировки, которые занимали от пары дней до пары недель. Вождь даже выразил беспокойство – не слишком ли велика для него такая нагрузка? Может, назначить кого-нибудь в помощь? Но Филатов решительно, а главное – честно, ответил, что любимая работа только придает ему сил и вообще лучше любого праздника.

К счастью, теперь не надо было летать до Аммана, а потом, рискуя здоровьем, ехать на такси – прямые рейсы Москва—Багдад гарантировали быстроту и удобство перелета. В аэропорту Филатова обязательно ждал автомобиль с водителем, который первым делом вез его домой. Даже говорить ничего не приходилось – просто садишься и едешь. А дома была Тинни. Филатов удивлялся, как ей удается превращать каждую встречу в праздник.

Год спустя у них родилась дочка. Это было настоящее счастье. Филатову еще не доводилось быть отцом, он, честно говоря, даже немного побаивался этого, но в жизни все оказалось совсем не страшно, а, наоборот, очень здорово. Долго думали, как назвать девочку, чтобы имя было не чисто русским и не чисто арабским. Даже спорили немного, пока не остановились на имени Зоя.

Теперь Филатов вдвое сильнее стремился в Багдад, всякий раз забивая чемодан книжками, одежками и игрушками. Однако с появлением Зоюшки вопрос выезда из Ирака встал еще более остро. Несколько раз Филатов говорил об этом Тинни, но она почему-то считала, что из этого ничего не выйдет.

А дело, между тем, шло к войне. Об этом старались не говорить, но с первых дней нового, 2003 года тревожное ожидание буквально повисло в воздухе. Филатов прекрасно знал, что решить вопрос с выездом Тинни и дочки из Ирака может только Саддам. Он в свое время распорядился предоставить им все условия, и вообще, какая ему разница? Мало ли у него сейчас других проблем!

Филатов знал: чтобы получить, надо правильно попросить, а чтобы правильно попросить, надо правильно встретиться. Особенно когда имеешь дело с такой сложной личностью, как Саддам. Поэтому он не стал ломиться в открытую дверь, а терпеливо ждал нужного момента, с тревогой просматривая американские газеты. Ведь сразу после начала военных действий границу немедленно закроют. И такой момент настал – Саддам пригласил Филатова к себе.

Несмотря на неизменность внешних атрибутов власти, Саддам заметно сдал. Филатов сразу заметил в нем некоторую растерянность, не свойственную диктаторам. И в глазах, от одного взгляда которых мороз подирал по коже, теперь была заметна усталость. Однако говорил он по-прежнему твердо, держался уверенно, а самое главное – не собирался останавливаться. Правда, переводил теперь неизвестный Филатову офицер. Что же касается Аббаса, то тот неожиданно пропал. То ли повышение за особые заслуги получил, то ли пулю за грубые просчеты.