Игры с Шакалом - Барбара Вуд

Я приближалась к своему номеру с дурными предчувствиями. Виной тому был не страх, что на меня могут еще раз напасть, а смутное ожидание неизвестности. К несчастью, предчувствия меня не обманули. Случилось как раз то, чего я опасалась, — мою комнату обыскивали! И сделали это отнюдь не так аккуратно, как в моей квартире в Малибу. Следы вторжения были очевидны. Ящики не задвинуты до конца. Шкаф остался раскрытым. Чемодан лежал на боку.

Я безмолвно застыла в дверях, вдруг ощутив полную беспомощность. В Золотом доме один из пяти туристов стукнул меня по голове, чтобы я потеряла сознание и ему или его сообщнику хватило времени порыться в моих вещах в поисках фигурки шакала.

Машинально подойдя к занавескам, скрывавшим балкон, я дотронулась рукой до того места, где они сходились, словно собираясь раздвинуть их. Я медленно коснулась носком кромки занавески. Фигурка шакала была на месте. Я поступила мудро, выбрав тайником шов занавески. По крайней мере, на какое-то время шакал все еще оставался в моих руках.

Но в то же время это означало, что мне по-прежнему грозит опасность.

Раздвинув занавески, я посмотрела на стоявший напротив жилой дом. Вот такие дела. Либо я отдаю шакала и невредимой возвращаюсь домой к спокойной жизни и доктору Келлерману, либо цепляюсь за него изо всех сил, пока Адель и меня не прикончат. Простой выбор, ничего не скажешь…

— Мисс Харрис, как вы себя чувствуете?

Я мгновенно обернулась. В дверях моего номера стоял Ахмед Рашид.

— Почему вы спрашиваете?

Я пыталась взять себя в руки и ничем не выдать своего испуга.

— Я случайно услышал телефонный разговор — с острова Тиберина звонили сюда. Мне рассказали о произошедшем с вами несчастном случае. Золотой дом — рискованное место для неопытного посетителя. Неровные полы и низкие потолки.

— Да, я поступила неосмотрительно.

Пока мы смотрели друг на друга, я поняла, что впервые вижу его глаза. Он снял солнцезащитные очки, обнаружив большие черные глаза и длинные густые ресницы. Его взгляд вселял тревогу. Ахмед Рашид смотрел так, будто видел собеседника насквозь.

Я провела рукой по лбу. Затылок грозил расколоться на части, от нестерпимой головной боли подступала тошнота. Я пыталась держаться.

— Вы нашли сестру?

Мне хотелось ответить: «Вы же знаете, что не нашла», но я коротко ответила:

— Нет.

— Вам не везет. Боюсь, вашему приезду в Рим сопутствуют неблагоприятные обстоятельства. Мне хотелось бы вам помочь.

— Вы сделаете это, если уйдете, — грубо сказала я. — Я плохо себя чувствую.

Я довольно смело пересекла комнату и взялась за дверь липкой от пота рукой. Мне хотелось как можно быстрее избавиться от этого человека, потому что с каждой минутой мне становилось все хуже.

— Вы и вправду выглядите неважно, — сквозь стук в моей голове прозвучал его голос. — Вы ужасно бледны, мисс Харрис. Мисс Харрис? Вы слышите меня?

— Через минуту со мной все будет в поряд…

Тут у меня подкосились ноги. Я уже думала, что сейчас шлепнусь лицом об пол, но крепкие руки обхватили меня за талию и унесли подальше от двери. Комната плыла перед глазами. Я почувствовала, что меня положили на диван и накрывали одеялом.

Через мгновение обморочное состояние прошло, и я посмотрела на Ахмеда Рашида.

— Извините, — произнесла я, испытывая чувство признательности за то, что он оказался рядом.

— Мисс Харрис, я знаю, что произошло в Золотом доме. Думаю, будет лучше, если вы ляжете в больницу. Вы ведь медсестра и должны понимать это.

«Кто он такой и откуда все знает?» — мелькнуло у меня в голове.

Я пыталась приподнять голову, но не смогла. Тошнота прошла, но в голове все еще стучали молоточки.

— Что вы имеете в виду, говоря, что знаете о случившемся? И откуда вы узнали, что я медсестра?

Он пожал плечами.

— Мисс Харрис, я много чего знаю о вас, как и о вашей сестре и причине, по которой вы ее разыскиваете.

— Что?

— Видите ли, мне известно о существовании шакала.

Ахмед Рашид позвонил дежурному и попросил оказать помощь. Вскоре в дверях появилась горничная, неся на подносе чай, булочки и еще одно одеяло. Мне показалось, что мистер Рашид на отличном итальянском велел горничной наведываться ко мне каждый час и попросил сообщать администрации гостиницы о состоянии моего здоровья. Очень стараясь услужить, горничная скороговоркой заверила, что все будет в порядке.

— Они очень гостеприимны, — заметил мистер Рашид, после того как горничная ушла. Он сидел на стуле и пристально смотрел на меня.

— Мистер Рашид, вы очень великодушны, но из-за меня у вас возникло столько хлопот.

— Вы так думаете?

Я пила вкусный чай, а от четырех таблеток аспирина головная боль немного утихла.

— Кто вы, мистер Рашид?

Он обворожительно улыбнулся.

— Я просто Ахмед Рашид.

— Вам известно, где моя сестра?

— К сожалению, нет.

— Вы что-то говорили о каком-то шакале?

Он снова улыбнулся.

— Мисс Харрис, вы поступаете осмотрительно, соблюдая осторожность. Я говорю о шакале из слоновой кости, которого ваша сестра отправила по почте и которого, не сомневаюсь, вы привезли в Рим.

Я прикусила нижнюю губу.

— Не понимаю, о чем вы.

— Как хотите. Не я ударил вас в Золотом доме, и не я обшарил ваш номер. Однако я не рассчитываю, что вы безраздельно станете доверять мне. Если бы вы поверили, я посчитал бы вас глупой. А вы далеко не простушка.

— Где моя сестра, мистер Рашид?

— Мне бы очень хотелось это узнать. А сейчас отдыхайте, мисс Харрис. Надеюсь, мы еще поговорим.

— Думаю, нам не о чем говорить. К тому же у меня в Риме есть друг, он окажет мне необходимую помощь.

— Не сомневаюсь. Надеюсь, вам станет лучше. Иншалла.[14]До свидания.

Я подождала, пока в холле затихли его шаги, затем на цыпочках подошла к двери и заперла ее. Приключения этого дня окончательно измотали меня, и мне хватило сил лишь на то, чтобы дотащиться до дивана. В голове у меня царила путаница. Тревога не проходила. Казалось, мир и спокойствие моей прежней жизни находятся где-то далеко и в то же время очень близко. Адель впуталась в опасную игру и, сама того не желая, втянула меня. Совершенно неожиданно в моих руках оказался предмет, ценность которого я не смогла определить, предмет, за которым, вполне возможно, один или несколько человек ведут охоту, отчего моя жизнь висит на волоске.