Вкус ранней клубники - Лариса Шкатула

— Не хочешь, как хочешь, тогда я полезу.

Артем подтянулся наверх.

А я все смотрела на дорогу, и то тут, то там подмечала признаки разрушения огромного хозяйства страны. Там темнел ржавый остов брошенного, ободранного трактора. Здесь открывала щербатое нутро, похоже, в прошлом молочная ферма… И поля, на многие километры поля, заросшие сорняками. А Дума все продолжает спорить, продавать землю или не продавать. Давно ведь известно: общая, значит, ничья…

О чем это я? Разве совсем недавно не осуждала я Артема за точно такие же рассуждения? Разве не считала себя для этого слишком маленьким винтиком?

Я посмотрела на руки Саши, держащие руль. Если обращать внимание только на них, создается иллюзия, будто они живут сами по себе. Но стоит перевести взгляд повыше, и увидишь напрягшиеся желваки, сузившиеся глаза, взглянешь опять на руки — побелевшие от напряжения костяшки пальцев значит, на дороге что-то неладно. Разгладилось лицо, расслабились пальцы все в порядке. Чем не агрегат: глаза-мозг-руль-руки…

Сашу мое внимание к нему веселило. Он ведь свои действия на отдельные операции не делил, а реагировал всем организмом, и в считанные секунды.

— Хочешь подержать? — внезапно спросил он.

— Что?!

Вопрос Саши застал меня врасплох; я даже подумала, так ли его поняла? Не может же он доверить мне руль машины с таким ценным грузом?

Напарник мужа с усмешкой посмотрел на меня.

— Что! — передразнил он. — Неужели имея за спиной такого амбала, как твой муж, я решился бы предложить тебе что-нибудь, кроме руля?

— А как, — все ещё не верила я, — на ходу?

— Нет, сейчас я все брошу и буду останавливать машину только для того, чтобы ты могла за руль подержаться.

— Санек, зачем ты это делаешь? — спросил, казалось бы, безмятежно спящий Артем.

— Мало ли, — неопределенно хмыкнул Саша. — А ты-то чего вскинулся? Забоялся, что соблазню твою Белку? Я могу, я отчаянный… Сам же хвастался, что она получила права.

— Получила. Нашу "шестерку" водит. Замечаний нет.

— Вот и спи себе. Я же сказал, надо будет, разбужу. И не вмешивайся в наши женские дела. Правда, Белочка?

— Правда! — невольно прыснула я.

И меня неожиданно, безо всякой подготовки усадили за руль машины, одни габариты которой вызывали у пешеходов и водителей легковых машин благоговейный ужас. В моем мозгу тут же красным светом запульсировало табло: "Не справишься с управлением!" и под ложечкой появился неприятный холодок.

Саша перебравшийся на сиденье рядом со мной, слегка придерживал рукою руль и успокаивающе приговаривал:

— Все идет нормально. Не нервничай. Дыши спокойно. Что ты вцепилась в руль, будто хочешь его оторвать?

Это вцепилась не я, а мои руки. Прикажи я им руль бросить, они меня не послушают — слишком силен страх. Даже спина у меня взмокла от напряжения.

— Саша, пожалуйста, — чуть не плакала я, — возьми руль, я больше не могу!

Мне уже не удавалось совладеть с охватившей меня паникой; габариты "жигулей" я научилась чувствовать, а здесь, кроме того, что я сидела будто на спине слона, я не могла найти управы на хвост фуры, который болтался будто сам по себе.

Хорошо хоть, мы свернули на дорогу, куда менее оживленную, чем прежняя трасса. Две другие машины отправились прямо, а мы со своей клубникой повернули налево…

— Вот еще! — ухмыльнулся Саша в ответ на мой тихий крик. — Взялась за гуж, не говори, что не дюж.

К счастью, первым не выдержал мой муж. Он-то знал меня хорошо и понял, что мой испуг нешуточный.

— Подвинься! — хмуро бросил он другу и ещё некоторое время держал свои руки на моих, пока я не успокоилась и не отцепилась от руля. — К чему, скажи, такие игрушки?

— Что-то сегодня мотор у меня растарахтелся! — лицо Саши исказилось, и он стал, уже не скрываясь, массировать левую сторону груди.

— Выпей лекарство и отдохни, — мягко проговорил Артем. — Термос с чаем возьми.

Саша покорно полез на спальное место, и вскоре по кабине пополз запах, похоже, корвалола — мой папа иной раз его пил.

— Гусар чертов! — ругнулся Артем. — Не мог сказать сразу. Белку что ли стеснялся?

— Дело даже не столько в моем моторе, — некоторое время спустя заговорил Саша, — а в том, что я жопным местом чувствую запах горелого…

— Ты только теперь его почувствовал? — закаменел лицом мой муж.

— Паршиво, что и тебя в эту аферу втянул, — бормотнул, не отвечая на его вопрос Саша.

— Думаешь, если у тебя сердце прихватит, я не смогу за рулем просидеть пару суток? Да если хочешь знать, когда я служил…

— Знаю, знаю, — голос друга повеселел; кажется, боль его отпустила. — Были когда-то и мы рысаками…

Он довольно рассмеялся.

— У меня мотор, кстати, чистый барометр…

— Я в курсе, — кивнул Артем.

— Вот посмотришь, скоро дожди опять начнутся!

Предсказание Саши не заставило себя долго ждать — мы опять въехали в полосу дождей. Саша передохнул часа три и опять, несмотря на возражения Артема, сел за руль. Друзья-водители, сменяясь, вынуждены были ехать на пониженной скорости.

Пообедать мы решили как следует и машину остановили не у придорожного кафе, а у похожего заведения некоего районного центра, которое по вечерам играло роль ресторана. Дизайн кафе наверняка создавал какой-нибудь заезжий оформитель, сделано все было с претензией, под "модерн", как и цены. А вот качество приятно удивило. Да и обслужили нас быстро — Артем попросил. Саша оставался в кабине. Мало ли что, решили мы. Слишком ценный у нас груз, чтобы оставлять его без присмотра.

Шоссе, по которому мы ехали, могло считаться мало оживленным, но близость к нему сел создавало для машин дополнительные трудности — трактора и прочий сельский транспорт тащили с грунтовых дорог огромные комья глины, тут же давя её колесами и траками.

Саша веселый и, пожалуй, излишне бодрый опять сел за руль, несмотря на возражения Артема. Но мой муж тоже устал — последние сутки он почти не спал, и, забираясь на спальник, пробормотал:

— Я посплю пару часов, не больше, слышишь, Санек? Давай нагрузку тебе временно снизим, пока ты не придешь в норму.

— Спи, Решетняк, тоже мне, доктор выискался! Нагрузку он мне будет дозировать… Какая все-таки зараза эта глина, — проговорил он некоторое время спустя, выкручивая руль, — скользкая, коварная. Машину так и ведет!

Теперь он не отводил глаз от дороги. И хотя опять подпевал транзистору, постукивая по рулю, я чувствовала его напряжение.

— Ничего, прорвемся! — успокаивал он скорее себя, чем меня. — Мы жители дороги, наше дело такое: рули себе, да рули…

Я не сразу поняла, что случилось. Почувствовала только, что машину тряхнуло, развернуло, увидела белые пальцы Саши на руле и перекошенное болью его лицо…