Поцелуй мой кулак - Джеймс Хедли Чейз

– Это не проблема, Дженни, разумеется, я ее встречу.

Она одарила меня своей теплой, дружеской улыбкой.

– Спасибо, Ларри, вы сделаете доброе дело.

– Как ее можно будет узнать?

– Она одна освобождается в это время. У нее рыжие волосы.

– Тогда нет проблем. За что ее посадили? Или мне не следует об этом спрашивать?

– Нет, не следует. Разве это имеет какое-нибудь значение? Она отсидела свой срок.

– И куда же мне ее отвезти?

– У нее дом неподалеку от шоссе № 3. Там живет ее брат. Она покажет дорогу.

Появилась беспокойная медсестра и заявила, что Дженни пора отдохнуть. Вероятно, она была права. Дженни выглядела обессиленной.

– Ни о чем не беспокойтесь, – я встал. – Ровно в одиннадцать я буду на месте. Вы не сказали, как ее зовут?

– Рея Морган.

– Порядок. Я навещу вас завтра после обеда и расскажу, как все произошло.

Сестра погнала меня из палаты.

Удаляясь из больницы, я думал, что впереди у меня большая часть дня, которую нечем заполнить. Я еще не знал, что встреча с Реей изменит всю мою жизнь.

В четыре минуты двенадцатого решетка, загораживающая вход в женский исправительный дом, распахнулась, и Рея Морган вышла на бледный солнечный свет, едва пробивавшийся сквозь смог и цементную пыль. Я сидел в отремонтированном «бьюике» уже минут двадцать и, увидев ее, щелчком отбросил сигарету и вышел из машины.

Трудно описать словами эту женщину. Могу только сказать, что это была высокая стройная женщина с густыми волосами цвета спелого каштана, одетая в поношенный светлый плащ, темно-синие брюки и запыленные стоптанные башмаки. Женщины бывают красивые, хорошенькие и привлекательные. Рея Морган не подходила ни под одну из этих категорий. Она была Рея Морган, единственная в своем роде. У нее были правильные черты лица, хорошая фигура, длинные ноги и прямые плечи. Но самое большое впечатление производили ее необыкновенные глаза. Это были огромные глаза, глядящие на мир с подозрением, циничной насмешкой и обнаженной сексуальностью. Эта женщина познала все. Когда наши взгляды встретились, у меня появилось чувство, что эта женщина старше меня на много лет и настолько же богаче опытом.

– Я Ларри Карр, – отрекомендовался я. – Дженни в больнице. С ней произошел несчастный случай. Она просила встретить вас.

Она взглянула на меня. Ее глаза, как рентген, раздели и ощупали мое тело.

Ничего подобного я не испытывал раньше. Я реагировал на ее медленный, изучающий взгляд, как реагировал бы любой мужчина.

– Ладно, – она перевела взгляд на «бьюик». – Двинули отсюда. Дайте сигарету.

У нее был низкий хрипловатый голос, такой же бесстрастный, как и ее глаза.

Протягивая пачку сигарет, я сказал:

– Разве вы не спросите, насколько серьезно пострадала Дженни?

– Дайте прикурить.

Поднося огонь к сигарете, я уже был во власти гнева.

– Вы не слышали, что я сказал?

Она втянула дым в легкие и медленно выпустила из тонких ноздрей.

– И что с ней?

Равнодушие, прозвучавшее в ее голосе, яснее всяких слов подсказало, какой простофилей была Дженни.

– Сломана лодыжка, запястье и перебита ключица.

Она сделала еще одну затяжку.

– Так и будем здесь торчать? Я хочу домой. Ведь вас ради того и прислали, чтобы отвезти меня домой.

Она, словно столб, обошла меня, открыла дверцу и проскользнула вовнутрь. Меня охватила холодная ярость, и я рывком распахнул дверцу.

– А ну вылезай, сука! – заорал я на нее. – Вали пешком! Я тебе не фрайер, вроде Дженни! Вылезай, или я тебя вытащу!

Она еще раз затянулась сигаретой, рассматривая меня.

– Я и не считаю тебя фрайером. Не бурчи кишками, я заплачу. Отвези меня домой и я расплачусь за проезд.

Она не отводила от меня взгляда зеленых глаз.

И тут мной овладела та же жажда секса, что и прошлым вечером. Я едва сдержал желание разложить Рею прямо на запыленной дороге. Теперь ее глаза казались мне зелеными омутами обещания. Я захлопнул дверцу, обошел машину и сел за руль. Машина помчалась по шоссе № 3.

Когда я выжидал удобный момент, чтобы влиться в поток машин на главной магистрали, она спросила:

– Как тебя угораздило связаться с этой дурочкой? Говоришь ты, вроде, на моем языке.

– Ты знай, помалкивай. Чем больше я тебя слушаю, тем меньше ты мне нравишься.

Она рассмеялась.

– Даешь! А ты штучка, парень!

Она небрежно опустила любопытные пальчики мне на бедро, но я отбросил ее руку.

– Заткнись и сиди смирно. А то пойдешь пешком! – рявкнул я на нее.

– Ладно. Дай еще сигарету.

Я кинул ей пачку и вырулил на шоссе.

Еще пять минут быстрой езды – и мы проехали мимо ресторана «Плаза».

– А он все еще тут, – заметила Рея.

И тут до меня дошло, что рядом сидит женщина, отсидевшая четыре трудных года за решеткой. Эта мысль встряхнула меня. Я отпустил педаль газа.

– Куда везти? – спросил я, не глядя на нее.

– Еще миля, а там первый поворот направо.

Следуя ее указаниям, машина свернула на немощеную дорогу и запрыгала по ухабам. Время от времени я посматривал на попутчицу. Рея сидела, отодвинувшись от меня, и курила, глядя прямо перед собой. В профиль ее лицо казалось высеченным из мрамора. Такое же холодное и жесткое.

Я думал о ее словах: «Заплачу за проезд». Вкладывала ли она тот же смысл, что и я? Вожделение охватило меня. Я даже не мог припомнить, когда испытывал такое неистовое желание, и это потрясло меня.

– Далеко еще? – спросил я осипшим голосом.

– Повернешь направо в конце дороги – и мы на месте.

Она выбросила окурок в открытое окно.

Я проехал еще с милю и повернул направо. Узкая дорога упиралась в дощатый одноэтажный домишко, заброшенный и ветхий.

– Это твой дом?

– Он самый.

Я затормозил, рассматривая постройку. Да, худшего места для жилья и быть не может. Дом окружали буйные заросли сорняков, некоторые футов в пять высотой. Пара пустых бочек из-под горючего, масса ржавых консервных банок и обрывки бумаг блокировали подходы к дому.

– Трогай, – нетерпеливо сказала она. – Чего рот разинул?

– Это в самом деле твой дом?

Она закурила еще одну сигарету.

– Здесь жил мой никудышный дурак-папаша. Это наследство, которое он нам оставил. Тебе-то какая забота? Не можешь ехать дальше, дойду и так.