Работа с риском (сборник) - Андрей Кивинов

Затем нагнулся к дамочке и жестко прошептал:

– Что, парашу давно не нюхала?.. Быстро в «аквариум»![8] Тьфу ты, к администратору!

Не дав закипеть возмущенному женскому разуму, он вырвал у нее набор и указал на ближайшую от рамки дверь.

– Мне надо к мужу! – Поняв, что наглостью проблему не решить, дама попыталась удрать. Но молодой охранник перегородил дорогу к бегству.

– Не волнуйтесь, дамочка! Мы только убедимся, что набор ваш. Это займет не больше трех минут. Поймите правильно: сработал датчик, мы обязаны проверить. Прошу! В случае ошибки мы принесем вам свои извинения. Но вы сами виноваты, надо было сдать сумку в камеру хранения!

Чувствовалось, что монолог дался ему с трудом. Бывшему омоновцу тяжело адаптироваться к мирной жизни. Гораздо проще гаркнуть: «Руки на стену, ноги врозь, чтоб в глазах не помещались!» – и дубинкой, дубинкой… Но нельзя. Мы в частном секторе, а не в государственном. Покупатель здесь – Бог.

– Вы за это ответите! Безобразие! Может, у вас датчик бракованный! Почему он зазвенел? А честные люди страдать должны!

Запахнув шубу, она все-таки направилась к дверям администратора. В кабинете дама уселась в кресло и, не спросив разрешения, закурила. Охранник позвонил старшему смены, в чьи обязанности входило разбираться с задержанными, но вместо него через пару минут пришел сам Чернаков, давший указание обо всех происшествиях сразу сообщать ему.

– Так где вы купили набор? – переспросил он любительницу халявных вилок, выслушав доклад охранника.

– На Петроградской стороне. В магазине хозтоваров на Большом проспекте.

Шеф СБ осмотрел коробку с набором.

– Это вы срезали ценник?

– Ничего я не срезала! Мне в таком виде ее продали.

– А что же тогда звенело? – спросил бывший омоновец. – Может, у вас еще что-нибудь есть?

– На, смотри! – На сей раз дама не возражала против обыска и сама раскрыла сумку.

Вячеслав Андреевич кивнул на подол шубы.

– К вам бирка приклеилась… Вон, на шубе. Наверно, вы зацепили какой-нибудь товар, она и сработала.

– Бардак! – Задержанная сорвала бирку и со злостью швырнула ее на пол. – Теперь я могу идти?

– Конечно, – располагающе улыбнулся Чернаков, – вот только разберемся с набором. Просто у нас продаются такие же. Проверим на всякий случай… Юра, пригласи из отдела посуды старшего продавца.

Охранник скрылся за дверью. Воспрянувшая было духом дама снова закручинилась.

– Судимы?.. – вежливо спросил Чернаков, словно бы речь шла о том, где гражданочка проводила свой летний отпуск – на Красном море или в Анталии.

– Не ваше дело… Я опаздываю…

– Значит, судимы… – кивнул шеф СБ. – Но мне без разницы, нам детей не крестить. У меня просьба – когда придет продавец, не надо говорить, что вы забыли оплатить товар. Все равно не поверим, а наше с вами драгоценное время потеряем.

Дама бросила на Чернакова презрительно-злобный взгляд школяра, получившего заслуженную «пару», но считающего, что во всех бедах виноват препод.

– Вы и продавца могли подговорить, – не зная, что ответить, предположила она.

– Ага. И ценник на шубу приклеили. Нам вот делать больше нечего.

Приклеили, приклеили, чего уж скромничать. Надо же как-то объяснить, почему сработала рамка.

– Хорошо, – дама достала из сумки кошелек, – я оплачу набор еще раз. Время дороже…

– Зачем же тратить лишние пять тысяч? Мужу гостинец купите. В ФСБ не очень высокая зарплата.

Зашла продавщица. Расследование было скорым. Она сразу узнала задержанную, подтвердила, что та купила мельхиоровый набор в «Планете».

– Спасибо, – поблагодарил ее Чернаков, – у меня просьба: не уходите пока на обед. Сейчас приедет милиция, вас надо будет опросить.

Продавец вернулась в зал.

– Я не поняла, – дама вскочила со стула, – какая еще милиция? Я автоматически сунула эти вилки в сумку и забыла оплатить…

– Мы ж договаривались насчет плохой памяти… А милиция обыкновенная. Районная. Или вы хотите, чтоб приехали из Управления?

– Но я же готова заплатить!

– Наша справка. Превращение чужого имущества в личное согласно статье сто пятьдесят девятой Уголовного кодекса наказывается лишением свободы на срок до… Да вы и сами знаете. И возмещение ущерба не освобождает от ответственности. Увы, такова жестокая действительность.

Начались обычные в таких случаях уговоры… Больная мама, пьющий муж, голодные дети, отпустите, больше не буду, заплачу двойную цену. Краснота на щеках и боль в слезящихся глазах.

– Документы при себе есть какие-нибудь? – пресек уговоры Чернаков, доставая бланк акта задержания.

– Нет… Я не обязана их носить.

– Ну, естественно. Пингвин не велел…

Конечно, дамочка могла не иметь никакого отношения к Пингвину, но проверить не помешает. Тест показал – знакомы. И возможно, близко.

– А при чем здесь Пингвин? – «повелась» она.

– Как при чем? Он же тебя сюда откомандировал.

Дамочка, споткнувшись на Пингвине, страшно занервничала, обильно покраснела, но не сдалась.

– Какой такой Пингвин? Что вы из меня дуру делаете?!

– Как вас звать?

– Галей… Галиной Михайловной.

«Галина Красная…»

– Так вот, Галя… Не знаю, что у тебя за биография, но подозреваю – боевая. В четырнадцать лет полком командовала… Вернее, отрядом. На зоне. Поэтому с органами встречаться не интересно. Особенно памятуя, что взяли тебя с поличным.

Вячеслав Андреевич хищно, по-жегловски улыбнулся.

– А мне нечего бояться! Меня незаконно обыскали. В суде не прокатит!

– Не сверкай эрудицией, Галина Михайловна. Все прокатит, ибо прав победитель. Как говорят спортсмены – счет на табло. И не нужен тебе никакой суд. Поэтому предлагаю деловой разговор, пока милиция не приехала.

– Пять штук сверху хватит?

– Ну что ты все на деньги переводишь? Я ж не гаишник, а человек с понятиями.

– А чего надо-то?.. – Галина Красная растерянно захлопала глазами, возможно, предполагая, что ее попросят об интимной услуге. А что еще можно попросить у женщины, кроме денег?

– Да, в общем-то, как всегда… Шепчешь, кто еще из пингвиновской команды бомбит в «Планете» и других заведениях розничной торговли. Мы возвращаем набор на прилавок и расходимся с миром.

– Вам только шепни, потом не отвяжешься…

Судя по интонации, Галина Михайловна когда-то состояла на негласной связи у правоохранительных органов. Причем явно не по собственной инициативе.