Пикник на Лысой горе - Дарья Калинина

Инна задумчиво кивнула, шагнула к двери и тут вспомнила еще об одной вещи.

— Ты сама передашь письмо Эдгару? — спросила она у сестры.

— Завтра, прямо с утра, — кивнула Наташа. — Скажу, что оно затерялось среди газетных страниц. Сегодня всем было не до чтения газет, так что это прозвучит вполне правдоподобно.

— Давай еще проверим, могли кто-нибудь выбраться через окошко в подвале в сад, — предложила Инна. — А то я до утра не усну. Все буду об этом думать.

Сестры спустились вниз. Оказавшись в подвале, они подтащили к окошку тяжеленный ящик и встали на него. Увы, даже худенькая Наташа смогла протиснуться лишь до половины. Инна же ухитрилась высунуть макушку, и на этом дело застопорилось.

— Подвал отпадает, — сказала Инна.

И сестры отправились к себе. У комнаты Наташи сестры расстались до утра. Направляясь к себе от комнаты Наташи, Инна заметила, что кто-то поспешно скрылся в противоположном конце коридора. Она осторожно выглянула, но там уже никого не было. Лишь где-то наверху хлопнула дверь. Инна посмотрела на потолок, и по коже у нее невольно поползли мурашки.

Она торопливо проскользнула к себе в комнату, заперла дверь на ключ, на засов и придвинула к двери кресло.

— Настоящий серпентарий, — бормотала Инна себе под нос, забираясь в кровать. — Чует мое сердце, что-то еще будет.

Она закрыла глаза и задумалась. Инна не до конца еще разобралась в ситуации, но одно ей было совершенно ясно: зря дед афиширует свое намерение переписать завещание. Ох, зря! Написал бы себе потихоньку. Наследничкам был бы сюрприз. Так нет же!

Инна беспокойно завертелась в кровати. Сон к ней не шел. Ее мучила, не давала покоя какая-то мысль.

Но поймать ее кончик никак не удавалось. В комнате стало довольно прохладно. Должно быть, на улице похолодало. Вдруг Инна рывком села в постели.

— О господи! — выдохнула она. — Вот оно в чем дело!

* * *

Утро началось вполне мирно. Инна вышла в столовую, где уже был сервирован стол для завтрака. За столом уже сидел Роланд Владимирович с двумя своими сыновьями. Алексей чувствовал себя бодро и даже смог спуститься вниз. Медицинскую помощь он получил вовремя, кровь остановили, а антибиотики, оставленные врачом, творили чудеса. У Алексея даже не поднялась температура. Хотя он был бледен, и Ингрида, чтобы он меньше двигался, кормила его из ложечки.

— На лыжную прогулку я, понятное дело, пойти не смогу. Но в остальном у меня все нормально, — ответил он на вопрос Инны о здоровье. — Спасибо за беспокойство.

— Вечером Новый год, — сказал спустившийся к завтраку Вилли. — Лично мне еще нужно купить несколько подарков. Так что я смотаюсь в Ригу. Кто-нибудь хочет со мной?

— Я хочу! — вызвалась Наташа.

— А тебе зачем? — сердито спросила у нее Инна.

— Нужно, — уклончиво ответила сестра. — Поедешь с нами?

— Нет, — помотала головой Инна. — А где Дюша с Сильви? Еще спят?

— Дюша сейчас спустится, а Сильви еще спит, — сказала Стаей. — Инна, если ты остаешься, то мы с тобой займемся украшением дома. А то дед совершенно пустил это дело на самотек.

— Украшать дом? — удивился Роланд Владимирович. — По-моему, у нас уже есть прекрасная елка.

Чего же еще?

— Чего еще? — вытаращила глаза Стаей. — Ну и ну!

А еловые ветки с шишками и мишурой? А новогодние букеты из тех же еловых веток и всяких блестящих штучек? А новогодние гирлянды? А композиции? Где это все? Решил одной елкой отделаться?

— Но раньше же отделывался, — пожал плечами дед. — Впрочем, если ты так хочешь… — И он снова пожал плечами.

Сразу же после завтрака, когда Вилли с братом и Наташей уехали в Ригу, в доме закипела работа. Сначала Стаей с Инной съездили на елочный базар за ветками и лапником. Потом Стаей засела за изготовление елочных гирлянд из мелких веточек, красных лент и золотой мишуры. А Инна сновала по дому, развешивая и расставляя в подходящих местах творения Стаей.

Алексей лежал в своей комнате и спал, чтобы накопить сил для встречи Нового года. Ингрида пошла побродить по свежему воздуху. Эрнест с женой куда-то отправились. Роланд Владимирович тоже по своим делам уехал. Так что в доме осталось не так уж много народу. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Инна вдруг услышала два мужских голоса. Один из них принадлежал Дюше. Второго Инна не знала.

— Какого черта ты тут делаешь? — спросил Дюша. — Я же тебе ясно сказал — не смей припираться.

Ты можешь загубить мне все дело.

— Этого я и хочу, — сказал второй. — Ты понимаешь, чем рискуешь? Твоя свобода, твоя жизнь — вот что поставлено на карту. И моя, кстати, тоже.

— Не мели ерунды, — сердито проворчал Дюша. — Я все рассчитал.

— Это не я, а ты рехнулся, — сказал голос. — Опомнись, пока еще не поздно. Ты ведь наметил это сделать за новогодним столом? Конечно, я вашу семейку знаю. Пробьют куранты, ты встанешь и сделаешь заявление. Так знай, я тебе этого не позволю.

— И что ты предпримешь, чтобы мне помешать? — зло спросил у него Дюша.

— Вот тогда и увидишь. Только посмей сделать это, и ты пожалеешь! — выкрикнул собеседник Дюши. — И не думай, что я не выдам тебя ради нашего прошлого.

— А ну, зайдем ко мне, побеседуем, — совсем уже зло просипел Дюша.

Судя по звукам, он запихнул собеседника в свою комнату. Инна осторожно поднялась наверх и заняла пост, откуда ей было бы видно, кто выйдет из комнаты Дюши. Ей повезло. Прошло не больше десяти минут, как дверь распахнулась, и на пороге возник Эдгар. Его лицо было бледно и покрыто красными пятнами. Он пролетел мимо Инны с такой скоростью, что даже не заметил ее.

Следом за ним из комнаты выскочил Дюша. Минуту он растерянно смотрел в спину удаляющегося Эдгара. Потом стукнул изо всех сил кулаком по косяку.

Это его не удовлетворило, потому что он в отчаянии начал биться головой о несчастный косяк. Инна с интересом наблюдала за ним. Побившись минуты полторы, Дюша выпрямился, пригладил волосы и пошел по коридору. Минуту спустя до Инны донесся его ласковый голос.

— Дорогая, могу я войти? — сладким до приторности голосом проворковал Дюша. — Моя рыбка уже встала?

Дверь тут же распахнулась, и Дюша впорхнул к своей рыбке. Инна вернулась вниз, к Стаей.

— Твой брат давно знаком со своей невестой? — спросила ее Инна.

— Не очень. Всего месяц или около того, — сказала Стаей. — Она тебе понравилась?

— Она красивая, — сказала Инна чистую правду.

— А я ее не люблю, — откровенно призналась Стаей, которая успела сдружиться с Инной, пока они вместе украшали дом. — Какая-то она скользкая. Никак не пойму, что она нашла в Дюше? Почему именно он?