Куда исчезают поклонники? - Дарья Калинина

– Я тоже об этом подумала.

– И что ей тут понадобилось?

– Наверное, она шла ко мне.

– Вот именно. Но зачем?

– Поговорить.

Поговорить! О чем поговорить? Что такого важного собиралась поведать Варвара Сергеевна своей родственнице?

– Теперь я почти уверена, что твоих дедушку с бабушкой убили. И Варвару Сергеевну тоже убили.

Вика побелела как полотно.

– Но за что?

– Этого я пока не знаю. А вот, наверное, Варвара Сергеевна знала или догадывалась. Поэтому ее и убрали.

– Кто? Кто мог это сделать?

Мариша пожала плечами. Может быть, те люди в черных масках, которые напали на Вику? Если им так были нужны бумаги Льва Илларионовича, что они решились на ограбление Викиной квартиры, они могли пойти и на более тяжкое преступление, на убийство.

– Недаром мне эта история с ее наследством сразу же не понравилась, – произнесла Мариша. – Странно как-то получилось.

– Что странно?

– Ну то, что твой дед, постоянно общаясь с любимой женщиной, имея дочь от нее, внучку, тебя то есть, завещание оставил на какую-то малоприятную племянницу, которую к тому же и видел-то всего два раза в жизни!

– Это он Ваню видел два раза в жизни, – возразила Вика. – А Варвару Сергеевну, может быть, и чаще.

– Ну, не два, четыре раза он ее видел! И что? Это основание, чтобы оставить все свое имущество не вам, а ей?

– И что ты думаешь?

– Ты как хочешь, а я думаю, что тут какая-то афера! Не могла Варвара Сергеевна вот так просто взять и получить наследство после твоего деда! Тут она что-то намутила!

– Что?

– Я не знаю. Но Ваня должен знать.

– Ваня? Да он же простачок!

– Каким бы простачком он ни был, кое-что о действиях своей мамули он должен знать. Или хотя бы догадываться. Когда тебя выписывают?

Переход был настолько резким, что Вика вначале растерялась.

– Не знаю, – пробормотала она. – Вроде бы врачебного обхода сегодня еще не было.

– А как ты себя чувствуешь?

– Мутит немножко, когда хожу, а так нормально.

– Тогда собирайся, мы выписываемся.

– Как? – растерялась Вика. – Вот так без спросу?

– Одежду у тебя забрали?

– Нет. Тут она, в тумбочке.

– Ну, так переодевайся и пошли. Первую помощь они тебе оказали, голову зашили, спасибо им за это большое. Но дальше на казенных харчах тебе делать нечего. Надо успеть первыми сообщить Ване о трагической кончине его матери.

Ваню подруги нашли на том же самом месте возле водоема в парке. Марише на какое-то мгновение даже стало его жалко. Вот он лежит, разморенный солнцем, гладкое пузо выпятил, а не знает того, что его счастливым безмятежным денечкам под крылышком у любящей мамули пришел конец. Сиротка!

Но тут же Мариша спохватилась. Нашла сиротку! Да у этого детины могли быть уже свои дети школьного возраста. Так что нечего его жалеть. Надо брать дубину за шкирку и волочь на допрос, пока не очухался.

– Ванечка, – позвала Вика ласковым голосом.

Парень открыл глаза и с недовольным видом уставился на Вику.

– А-а-а... Привет! – произнес он. – Ты тут чего делаешь? Долг принесла? Так лучше отдай его матери.

Но тут его взгляд упал на Маришу, и Ванечка озадачился:

– А вы это чего? Вместе, что ли?

– Мужайся, Ванечка, – скорбно произнесла Вика. – Мужайся. У нас для тебя страшное известие.

– Что? Наш с мамулей банк прогорел? Мы с ней снова нищие?

– Нет. Хуже.

– Что же может быть хуже? – искренне удивился парень.

– Твоя мама... Она... она умерла.

И так как Ваня молчал, никак не реагируя на это известие, Вика торопливо заговорила сама:

– Ты только не плачь сейчас, твоей маме уже все равно не поможешь. Ее сбила машина. И несколько врачей констатировали ее смерть. Дело произошло возле больницы, но сделать было ничего нельзя. Ее сбило сразу и насмерть! Множественные переломы и внутреннее кровоизлияние...

Пока Вика торопливо выкладывала Ване трагические новости, он нащупал возле себя мобильный телефон и набрал какой-то номер.

– Алло, мама? – произнес он в трубку. – А... А позовите, пожалуйста, маму.

Видимо, в аварии телефон пострадал меньше, чем его владелица. Во всяком случае, Ване удалось связаться со следователем по фамилии Прохоров, которому поручили это дело вместе с телом пострадавшей и ее вещами. Но следователь Прохоров ничем не порадовал парня. Он лишь повторил то же самое, что уже сказали ему подруги.

И Ваня выронил телефон из безвольно опущенной руки.

– Не могу поверить, – прошептал он. – Нет, это не может быть правдой.

– Ванечка, пойдем отсюда!

– Нет, не может этого быть! – твердил Ваня. – Она не могла умереть. Только не моя мама!

Повторяя эти слова, парень позволил себя одеть и увести из парка. Всю дорогу до дома он шагал, как сомнамбула, и повторял, что не верит, что этого быть не может и что все это ему снится. Да и дома просветления у него в мозгах не случилось. Ваня плюхнулся в кресло, все время повторяя одну и ту же фразу, уже порядком набившую подругам оскомину.

– Слушай! – встала напротив него Мариша. – То, что твоя мама погибла – это еще далеко не самое худшее!

Ваня поднял на нее растерянный взгляд.

– А? А что еще?

– Те люди, что убили ее, могут убить и тебя!

Вот тут Ваню проняло всерьез и надолго! От известия о матери он просто был в шоке, а тут его обуяла паника, он забегал по всему дому, судорожно размахивая руками и натыкаясь на мебель.

– Я погиб! Они и меня убьют! Ах, мама, мама! Что же ты наделала?!

При этом он трясся так откровенно, что его лицо стало напоминать лимонное желе. Желтое, трясущееся и довольно противное.

– Я не хочу умирать! – причитал Ваня. – Я жить хочу! Провались они пропадом, эти миллионы! Мне и того, что от деда досталось, на жизнь бы хватило! Ах, мама! Зачем ты влезла в эту историю!

Пока Ваня в отчаянии метался по квартире, подруги переглянулись. Похоже, они угадали верно. Варвара Сергеевна затеяла какую-то аферу, за которую и поплатилась жизнью. И сынок был отчасти в курсе мамочкиных планов. Поэтому сейчас так и трясется за свою шкуру.

– Знает кошка, чье мясо съела, – прошептала Вика.

А Мариша решительно перегородила Ване дорогу. Тот, ничего не видя перед собой, наткнулся на нее и рухнул наконец на услужливо подставленный ему Викой прямо под попу стул. И тут Ваня обессилел. Он закрыл лицо руками и зарыдал. По-настоящему! Слезы ручьем катились из-под его пальцев!