Донецкие повести - Сергей Богачев

Как-то вечером Семёнов, принимая очередной отчёт от Куприянова, вдруг вспомнил:

– Кстати, скажи своему дяде, пусть сделает мне ещё одну скидочную карточку в «Алёнушку».

– Конечно, Сергей Борисович.

– Ты не дослушал: карточку на семьдесят процентов скидки.

– Но… если он сможет, – Куприянов был в явном замешательстве, – у них таких скидок не бывает…

– Сможет, не разорится, частить туда никто не будет – некогда, так что не объедят дядюшку твоего. В крайнем случае, из своей красивой зарплаты компенсируешь. Тебе в прошлом месяце, если память не изменяет, доплатку за совмещение провели?

– Да, конечно, безусловно, я благодарен, я постараюсь, вернее, мы всё сделаем.

– Ну и молодец. Иди отдыхай. Смотрю, выглядишь как новый пятак – на гульки небось собрался?

– К другу на день рождения.

– Ну и чудно… Много не пей, мало – тоже, – Сергей Борисович заканчивал день в хорошем расположении духа.

* * *

После выходных Валентин Петрович Макарцев выезжал из загородного домика в Перхушково всегда в одно и то же время, в половине седьмого утра, дабы успеть проскочить на работу до пробок. И это ему всегда удавалось – за двадцать два года безупречной службы в газовом ведомстве он никогда не опаздывал.

С водителем Иваном Павловичем – малоразговорчивым, преданным, очень уравновешенным и искусным в вождении – они проработали вместе уже восемнадцать лет и понимали друг друга с полуслова. Павлович ценил то, что Макарцев вёл его за собой, поднимаясь по карьерной лестнице. И сейчас дядя Ваня, как его с удовольствием именовали друзья и родня Макарцева, заранее включил «Рапсодию» – любимое радио шефа – и обдумывал, когда лучше затеять разговор о помощи с трудоустройством старшей дочери.

Несмотря на раннее утро, автомобили энергично двигались в столицу плотным потоком, обозначая себя в ещё не развеявшемся после ночи тумане огоньками фар. Прошло всего несколько минут, и перед чёрным «мерседесом» Макарцева ни с того ни с сего резко затормозили и стали как вкопанные двигавшиеся перед ним старенькие «жигули». Опытный водитель Иван Павлович среагировал молниеносно, но полностью избежать столкновения в данной ситуации не смог бы даже Шумахер. Водитель «жигулей» – длинный, словно вытянутый, сухощавый мужчина лет сорока пяти с трёхдневной щетиной – не излучал ни приветливости, ни запаха французского парфюма.

– Собака прямо под колёса – еле успел тормознуть, – пробурчал долговязый и закурил какие-то вонючие сигареты. – По правилам – вина ваша…

Вот и начало трудовой недельки! Теперь предстояла препротивнейшая волокита с ожиданием автоинспекции, оформлением разного рода бумаг, страховых документов. Макарцев почувствовал неизвестно откуда свалившуюся на него перспективу впервые в жизни опоздать на службу. Иван Павлович тоже погрустнел, поскольку в свете новых обстоятельств разговор об устройстве на работу дочери в ближайшие дни затевать уже было явно не с руки. Вот тебе и проблема – из ничего, на ровном месте. Из-за какой-то собаки. Если она, конечно, была – поди проверь…

Двигавшийся за «мерседесом» Макарцева серый «опель» тоже остановился и включил «аварийку».

– Помощь нужна? Хорошо, хоть мы вас в зад не догнали – водитель среагировал. А ехали бы на пару метров ближе, тоже б загорали, – вышедший из «опеля» плотного сложения, ухоженный, энергичный мужчина лет пятидесяти, всем своим видом демонстрировавший уверенную поступь по жизни, явно выражал поддержку и сочувствие. Стильный галстук на фоне белоснежной рубашки и дорогой костюм производили хорошее впечатление и должны были характеризовать того, кто их носил, как человека с определённым статусом.

– Извините, если не ошибаюсь, видел вас в башне на Намёткина. А я тоже работаю в структуре – руковожу подразделением «Ингаза». Главное, что все живы и невредимы, а железо – оно и есть железо, – Семёнов доверительно-подбадривающе обращался к Макарцеву, невольно оказавшемуся в непривычном для себя статусе участника какого-то дурацкого происшествия.

– Вот так планируешь, планируешь, – продолжал Семёнов, не обращая внимания на хранящего молчание Макарцева, – а какая-то непредсказуемая, невероятная мелочь, в данном случае безмозглая бродячая собака, пускает все твои умные, выверенные планы под откос. Это не на один час. Ничего, водитель разберётся. Садитесь, подвезу.

– Да нет, спасибо, я вызову машину, – осторожный Макарцев не любил импровизаций и случайных знакомств.

– Конечно, конечно, – Семёнов чувствовал, что педалировать ситуацию не стоит, решение Макарцев должен принять сам. – Просто час пик, быстро не приедут. А у нас утром тоже час пик – встреча на встрече. Ну, удачи вам, – Сергей Борисович подал Макарцеву руку. Тот совершил краткое рукопожатие без особого энтузиазма и вытянул телефон, дабы нажимать кнопки и посылать осколки своей проблемы кому-то ещё, но, видимо, реально прикинув и оценив перспективы потерь золотого утреннего времени, быстро изменил тон и направился к машине Семёнова.

– Пожалуй, вы правы, это может затянуться, так что воспользуюсь вашим предложением, – Макарцеву не очень хотелось с кем-то знакомиться и ехать в чужом автомобиле, но опаздывать не хотелось ещё больше.

– С меня причитается, – Валентин Петрович не любил быть должником. – Предпочитаете виски или коньяк?

– Да бросьте, такие мелочи, мы же коллеги, я – Семёнов Сергей Борисович, можно Сергей, – Селиванов умел быть добряком, но, заметив, как недовольно напряглось лицо Макарцева, видимо не привыкшего к возражениям тех, кто находился ниже него в служебной иерархии, дружелюбно добавил: – Хотя добрый виски со льдом под беседу с хорошим человеком, кто из нас, мужиков, не любит? Кстати, пользуясь случаем, хотел у вас поинтересоваться…

– Вот и чудно, – Макарцев не стал дослушивать фразу Семёнова. Кроме того, он не любил, когда ему задают вопросы. Он предпочитал задавать их сам. Ещё в студенческие годы Валентин Петрович сделал простое открытие – задающий вопросы как бы наступает. А отвечающий – обороняется. О том, что шеф не терпит всякого рода расспросов, хорошо знали все его подчинённые. – Мне как раз наш представитель в Ирландии вчера презентовал, мой секретарь вам передаст. Кстати, нельзя ли включить «Рапсодию» – мне без неё по утрам в машине никак.

Когда зазвучало радио, Макарцев довольно прикрыл глаза, давая понять услужливому, но слегка назойливому коллеге, что не расположен к дальнейшему общению.

* * *

Вечером Семёнов велел принести личные дела сотрудников и долго их просматривал. Потом отложил в сторону, не найдя ничего подходящего. Вдруг он резко оживился и повторно вытянул одну из папок. «Радио… Он слушает «Рапсодию» в машине каждое утро, как прихожанин священника. Призы. Анкета… Может сложиться! Во всяком случае, стоит попробовать», – Семёнов довольно прищурился.

На следующий день во время обеда он оказался за столиком с одним из своих менеджеров.

– Кстати, Кирилл, – Сергей Борисович посмотрел на сотрудника, словно что-то вспомнив, – это идея, возможно, именно ты и сможешь мне помочь в одном деликатном вопросе.