Шоколад или жизнь? - Диана Мотт Дэвидсон

Когда я вышла, Адель заверила меня, что позаботится об Арче, когда генерал привезет его. Она уговорила меня подняться наверх и прилечь. Смесь бренди, чая и эспрессо возымела надо мной эффект просто ошеломляющий: я отключилась на пять часов. Когда я проснулась, были уже сумерки. Мне показалось сначала, что я проспала до следующего утра. Но мягкий свет, проникающий сквозь окно спальни и обволакивающий скошенный потолок и стены, четко дал мне понять, что сейчас ранний июньский вечер, около восьми часов. Надеюсь, Фаркуары сумели поужинать сами. В голове все еще витал образ Филипа, его лицо. Я потрясла головой, чтобы прогнать наваждение.

Арч копошился в соседней комнате. С унынием я представила, сколько всего мне предстоит сделать завтра. Обычно я организовываю все заранее. Но директор школы Элк-Парк так пылко молил меня спасти бранч, что весь мой рабочий график полетел в тартарары. Затем я вспомнила про полицейского, который, может быть, придет и станет задавать разные вопросы. Что ж, замечательное было бы дополнение к сегодняшнему дню. Мне хотелось поговорить с Арчем.

— Арч, — позвала я через закрытую дверь его спальни. — Ты слышал про Филипа Миллера?

— Да, слышал, — прозвучал его приглушенный голос. — Отстой! Ты знаешь, где мои плавки? Я собираюсь купаться.

Я поймала себя на том, что пытаюсь издать какой-то беззвучный стон. Мне с трудом удалось подавить этот внутренний крик. В бассейне Фаркуара Джулиан учил Арча делать сальто вперед и назад и прыгать в воду, согнувшись. В детстве постоянная ушная инфекция и приступы астмы не давали Арчу учиться плавать вместе с остальными детьми. И до сих пор он мало что умел, кроме как плавать по-собачьи. Поэтому все эти ныряния заставляли меня сильно переживать за него.

— Как первый день в школе? — спросила я.

Тут из-за приоткрытой двери появилась его голова. Сквозь щель я увидела разбросанную по комнате отвергнутую им одежду. В куче барахла он нашел голубые плавки, которые я купила со скидкой в каком-то дорогом денверском универмаге.

— Ммм? — вопросительно промычал он, и мне пришлось повторить вопрос. — Нормально. Уроки начинаются в понедельник. Давай потом поболтаем, ладно? Мне уже пора.

Я сдерживала себя изо всех сил. Он ненавидел, когда я проявляла чрезмерную заботу, пыталась защитить его от всего на свете, когда говорила, как сильно я за него беспокоюсь, особенно в такие вот неприятные моменты. Я держалась, ибо с ним все было хорошо. А это самое главное.

— Что вы будете проходить?

Арч отодвинул меня от дверцы гардероба, чтобы достать пляжное полотенце:

— Начнем с Эдгара Аллана По.

— Может быть, хочешь мне рассказать?

Он не хотел и просто вытащил полотенце из шкафа.

— Не сейчас, мам. Я хочу купаться. Давай позже. — Он посмотрел мне прямо в глаза и сказал: — Ведь теперь ты не будешь ходить на свидания с Филипом Миллером.

— Нет. Не буду.

Как и большинство детей разведенных родителей, Арч лелеял надежду, что мы с его отцом воссоединимся. И это — исключая тот факт, что мне дважды приходилось бежать из дома через заднюю дверь, неся на себе Арча, и скрываться у знакомых, только чтобы избежать побоев доктора Джона Ричарда Кормана. Не ради Арча, а ради себя самой, но как я могла убежать, не взяв с собой своего ребенка?

— О, понятно. Думаю, тебе будет не хватать его. Я имею в виду Филипа Миллера.

Я попыталась отразить его взгляд, бередящий мне душу:

— Да. Будет.