Гроzа - Наталья Андреева

Кабаниха молчала.

– Да неужели слухи о твоих деньгах имеют под собой основание? – испугался Тихон. – Это как-то связано с ограблением банка?

– Мы не будем обсуждать эту тему. Слухи надо прекратить. Поэтому в Москву завтра поедешь ты. Тебе надо освободить квартиру и подготовить ее к продаже. Я тебе дам телефон риелтора. Я с ней работаю вот уже много лет. Она тебе скажет, что делать. Под ее руководством подготовишь все необходимые документы. И не пей, слышишь? Много не пей. Я знаю, что ты без этого не можешь. Тут уж ничего не поделаешь: гены!

– Я пойду, Кате скажу, что уезжаю? – обрадовался Тихон.

– Ну, иди. Скажи. А после я с ней поговорю. Не сегодня – а завтра, как ты уедешь. У меня к ней тоже дело будет, – Кабаниха усмехнулась. – Мы выиграем эти выборы, Тиша. Я для тебя стараюсь, для твоего будущего. Реальная опасность – это Кулигин. Он сейчас даже опаснее Кудряша. И дело не в грядущих выборах. Выборы мы выиграем. Но есть одна загвоздка…

– Мой отец, да?

– Да, Тиша, твой отец, – неожиданно мягко сказала мать. – Он сейчас нуждается в поддержке.

– Значит, он жив?

Мать загадочно на него посмотрела и сказала:

– И жив, и не жив. Не надо тебе об этом думать. Иди к жене.

– Не спишь? – шепотом спросил Тихон в полутемной спальне.

Тускло светился ночник, жена дремала, убаюкивая, как младенца лежащую поверх одеяла книгу.

– Отдыхаю, – Катерина тут же открыла глаза. – Мать вернулась, да?

– В одиннадцать, как и обещала. Она похожа на робота. Жаль, что у нее нет кнопки.

– Ты хоть бутылку-то спрятал? Успел?

– Толку? Она меня насквозь видит. Говорит: гены.

– Твой отец что, пил?

– Вроде нет. Он был спортсменом, – с гордостью сказал Тихон. – Высокий, сильный! Меня на одной руке поднимал. Я не помню его даже подвыпившим.

– Странно… Мария Игнатьевна тоже не пьет… Тогда почему она говорит: гены?

– Может, дед пил. Да, Катя… Она ведь меня в Москву посылает, – Тихо постарался сдержать радость.

– Как в Москву? – Катерина резко села на кровати. – А как же я?

– А у тебя работа. Только-только экзамены закончились. Надо личные дела оформлять, справки выписывать. Ты ведь директорская секретарша!

– Я найду, кто меня подменит. Возьми меня с собой, Тиша!

– Да куда я тебя возьму? – муж отвел глаза. – Я в гостинице остановлюсь, меня целыми днями не будет. Бизнес, – сказал он важно. – Да и мать тебя не отпустит.

– Что значит: отпустит? Я что, девочка? Или у нас крепостное право?

– Мы в ее доме живем.

– Но разве это так необходимо? Могли бы жить отдельно.

– Да зачем? Тут столько комнат – можно вообще друг другу на глаза не показываться.

– Тем не менее, мы обязаны завтракать вместе с ней. А также обедать и ужинать. И ежедневно отчитываться о том, что делаем.

– Но ведь это она за все платит!

– А ты сам денег заработать не можешь?

– Я могу, но… Так ведь удобнее, Катя.

– И на сколько ты едешь?

– Недели на две.

– Две недели! – охнула Катерина. – Что ты со мной делаешь!

– Ты меня так любишь? – Тихон потянулся к жене.

Она была, как всегда, холодна. Только что терпела его поцелуи. Тихон отвернулся на минутку, чтобы погасить ночник.

– Возьми меня с собой, – услышал Кабанов в темноте горячий шепот. – Я не хочу с ней оставаться.

– Я не могу, Катя.

– Тогда отстань от меня!

Жена резко его оттолкнула и зарылась лицом в подушку. Тихон растерялся.

– Да что случилось, ты мне можешь объяснить?

– Я тоже не железная, – Катерина расплакалась. – У меня ведь нет никакой отдушины. Разве что работа, но твоя мать и это грозится прекратить. Мол, какие это деньги? Копейки! А я не хочу, слышишь? Не хочу жить здесь взаперти. И целыми днями слушать нравоучения. Я не ее собственность.

– Ты просто капризничаешь, – Тихон погладил жену по волосам. – Слушай, а ты не беременна?

– Если бы, – горько сказала Катерина. – Может, это нервное, из-за той психологической травмы, которую мне в детстве нанесла гроза? Что-то во мне сломалось. Врач говорит, что физически я абсолютно здорова. А забеременеть не могу.

– А ты расслабься, успокойся. Хочешь – на море поедем.

– Опять с твоей матерью?

– Можем и без нее.

– Ты сам-то в это веришь? Когда она нас одних за границу отпускала? И живем все время в семейном номере или на вилле, вместе.

– Давай спать, Катя, – вздохнул Тихон. – Мне завтра ехать.

– Уже завтра?!

– Каких-то две недели, и я вернусь.

– Да за эти дни все что угодно может случиться!

– Не выдумывай, – Тихон зевнул. – Ты у меня фантазерка.

Вскоре он уже спал. А вот ей не спалось. Катерине вот уже с месяц казалось, что над городом собираются тучи. Стало нестерпимо душно, словно кольцо вокруг сжималось: дома безраздельно властвовала Кабаниха, в школе Катерину атаковали завистливые и насмешливые взгляды. А то и откровенно злые. Красивая, богатая, замужняя, что ты здесь делаешь? У тебя и так все есть, зачем только рабочее место занимаешь?

Кто-то из сослуживцев заметил у школьных ворот красную машину Бориса. Сразу возник вопрос: а кого он здесь поджидает?

– Шлюха, – услышала она как-то в спину змеиный шепот. – А святошей прикидывается…

И ведь не было ничего, ни слова она Борису не сказала, а сплетня по городу уже поползла. И сердце вот уже месяц не на месте. С тех пор, как она увидела Бориса. А тут еще и муж уезжает…

Да разве она не женщина?