Светлый путь в никуда - Татьяна Степанова

Двое дюжих амбалов избивали парня-блондина. Они сбили его с ног и пинали, а он все пытался встать.

– Эй, сволота! Задроты! – звонко на всю улицу крикнула им Виктория Первомайская – пьяная и разодетая в пух и прах. – Вы чего делаете? Оставьте парня в покое!

– Пошла ты, стерва!

– Уже иду, яйца береги, – она нагнулась, сдергивая с ноги босоножку на высоченном каблуке и толстой платформе.

– Я прямо испугалась за нее и это… восхитилась, – хостес покачала головой. – Как она на них налетела!

Виктория Первомайская подбежала к дерущимся и с размаха ударила одного из нападавших каблуком босоножки, как палицей, прямо в пах. Тот ахнул, согнулся, зажимая рукой промежность и воя. А она, тоже воя и крича матом, кинулась на второго. Ее острые наманикюренные ногти полоснули его по щеке, она едва не добралась до его глаз, словно разъяренная…

– Не кошка – львица, – сказала хостес. – В первый и последний раз я видела, чтобы баба так отчаянно дралась. Видно, парень-то этот… золотой мальчик ей приглянулся. И не гей он никакой. Это им померещилось. Просто красавчик. И такой бабник, прости господи.

Хулиган, получивший каблуком в пах, корчился и выл. Его приятель махал кулаками, стараясь отогнать от себя разъяренную пьяную Викторию Первомайскую.

– Я сказала охраннику – пора, мол, один не двое, у одного уже яйца всмятку, а второго ты уж как-нибудь осилишь. Пора эту свару кончать. Ну, охранник и вмешался. Эти двое быстро убрались. А Вика… она опустилась на колени возле парня избитого. Помогла ему встать и поволокла на себе назад в бар, – хостес оглядела свой маленький офис. – Сюда я их пустила. А сама пошла наверх. А когда вернулась часа через полтора…

Она подошла к двери и услышала сладкий стон. Открыла дверь – узкую щелку.

– Он уж ей долги платил. Золотой-то мальчик. Быстро они сладили дело.

Хостес увидела их на кожаном офисном диване, страстно целующихся. Видно, не так уж и сильно избили парня, если он так быстро восстановился в объятиях женщины, годившейся ему в матери.

– Истово он трудился. Платил долг за спасение. Вика-то вся раскрылатилась, когда он ее поцелуями тут осыпал. Минут через двадцать они вышли. Он ее выпивкой угостил. А потом они вместе уехали.

– И что было дальше?

– Появлялись вместе порой. А порой она злая как черт его тут разыскивала с собаками. Он ведь такой вертопрах. Волосы как золото. И язык подвешен. Очаровывает нас, курв. В любовниках-то такого вертопраха держать – боль одна. Но Вика, видимо, прониклась к нему глубоко. Вроде как шанс последний, вспышка страсти перед вечной зимой.

Катя внимательно слушала эту повесть временных лет. И тут любовная драма и битва. И мать, и дочь Первомайские оказались в схожей ситуации. Но каждая по-своему.

– А кто он? Вы его знаете? – спросил Гущин.

– Тут же бар. Тут о себе правды никто не скажет. Пьяный лепет, слухи. Вроде как он прежде работал в ЦУМе в каком-то крутом бутике. Туда красавцев-говорунов набирают. Там строгий отбор. Ну, по нему и видно. Любой кастинг пройдет с такой внешностью. А потом в бутиках ЦУМа грянуло сокращение. Там же скукоживается все, ужимается. Его уволили. Но его тянет сюда, в эти наши места – Петровка, Дмитровка, дольче вита. Тут еще встречаются богатые тети-Моти, как в заповеднике.

– А вчера вечером он с ней здесь был?

– Нет. Она испсиховалась вся. Видно, потеряла его. А может, поссорились. Она все названивала по телефону – это я видела. И пила. И домой уехала относительно рано. Может, дозвонилась ему, нашла его?

– Имя его знаете? Фамилию?

– Его зовут Егор. Больше ничего о нем не знаю. Прибавьте еще на конфеты, а? Разве я не заслужила?

Гущин достал деньги. И они с Катей покинули бар.

Гущин поднял руку и остановил такси. Четыре часа утра. Даже Петровка впала в сонную летаргию. К тому же дождик пошел – хлябь сентябрьская. Катя все еще была под впечатлением от рассказа о превратностях любви.

– Езжай домой, – сказал ей Гущин.

– А вы?

– И я поеду домой. Может, пройдусь еще немного.

– Под дождем? Нет. И не надо вам одному быть. И дом у вас неуютный, Федор Матвеевич. – Катя распахнула дверь такси. Таксист слушал их. – Вам отдохнуть надо. Вы на себя не похожи. Я вам чаю крепкого заварю. У меня дома джем апельсиновый. И мед. Что пожелаете. И вообще вам надо поспать.

Гущин как-то криво, мягко, почти растерянно усмехнулся. Катя подумала – и он под впечатлением от рассказа пропитой хостес. Он молча сел в такси. На заднее сиденье. А Катя села рядом с шофером, назвала адрес домашний: Фрунзенская набережная.

Дома она оставила Гущина в гостиной.

Прошла на кухню, заварила крепкий чай. Достала джем из холодильника, мед, нашла печенье. Поставила чайник, чашку, угощенье на поднос и понесла Гущину. Тот сидел на ее диване без пиджака. Белая рубашка в бурых пятнах. Галстук он снял.

– Пейте чай, Федор Матвеевич, – Катя подумала – он никогда у нее не был в квартире… Или был? Несколько раз заезжал за ней домой, когда они ехали на происшествие, но вроде в квартиру не поднимался. А уж на диване вот так расслабленно точно не сидел никогда. В Главке с ума сойдут, узнав, и будут молоть языками до Нового года, обсуждая…

А что тут обсуждать? Хуже нет ему сейчас в таком состоянии, в отчаянии после смерти Титова, быть одному на какой-то там новой квартире у черта на куличках. Пусть лучше репутация пострадает от сплетников, зато она будет за него спокойна сегодня.

Она оставила его в гостиной одного за чаем. Пошла в спальню, разделась. Сил уже не было ни на что.

Какой же долгий день…

Какая темная странная ночь.

Во сне или в полузабытьи она услышала шум воды в ванной.

Потом все затихло.

Потом хлопнула входная дверь.

Катя глянула на электронный будильник.

Уже восемь утра. А за окном пасмурно и хмарь.

Она выползла из постели и скользнула в комнату – пусто. Дверь ванной открыта, оттуда шла волна влаги.

Умылся, нарядился и уехал. Сегодня воскресенье.

Пискнул смартфон, пришло смс.

«Поспи, отдохни, – писал Гущин. – Спасибо. Я оценил. Ссадину заклеил пластырем. В ванной в аптечке нашел. С утра будем информацию собирать. Это дело не кончено. Вечером поеду в «Светлый путь». Как отдохнешь, дай знать. Если, конечно, хочешь и дальше в этом участвовать… Надо там у них в доме кое-что проверить с экспертами».