Тонкая работа - Сара Уотерс

— Убили! На помощь! На помощь! Убили!

Тут мы все, за исключением миссис Саксби и Мод, застыли. Джон кинулся было в мастерскую.

— Поздно! — сказал мистер Иббз. — Теперь уже поздно.

Он поднял руку. Джон стоял и прислушивался. Из открытой двери лавки дунуло жаром, и вместе с порывом ночного воздуха до нас донесся звук, который я сперва приняла за эхо воплей Чарльза, но звук этот все усиливался, и я наконец поняла, что это ответный крик, может быть, из окна соседнего дома. Через секунду ему уже вторил другой такой же. Потом и третий добавился — и этот был для нас хуже всех: отдаленный звук трещотки. И он приближался.

— Фараоны! — сказал Джон. И бросился к Неженке: — Неженка, уходим!

Она постояла, подумала, потом побежала — через заднюю дверь, сорвав засовы.

— Скорей же! — крикнул он, когда она оглянулась. Но он не побежал вместе с ней, а вернулся к Джентльмену.

— Надо его унести, — сказал он миссис Саксби. Посмотрел на меня, на Мод. — Мы сможем его унести, если поторопимся.

Миссис Саксби покачала головой. Голова Джентльмена бессильно свесилась на грудь. Кровь на его губах пузырилась, пузыри лопались, потом появлялись новые.

— Сам-то беги, — сказала она Джону. — И Сью забери.

Но он не убежал, и я знала тогда — и сейчас знаю, — что все равно не пошла бы с ним. Что-то удерживало меня там. Я посмотрела на мистера Иббза. Он кинулся к стене за жаровней, и я увидела, как он вынул из нее кирпич. Только потом я узнала, что там он хранил деньги — втайне от всех, в старой коробке из-под сигарет. Он сунул коробку в жилетный карман. Потом стал быстро оглядывать предметы: фарфор, ножи и вилки, безделушки на полках, — проверял, нет ли чего, за что его могут упрятать за решетку. Джентльмена и миссис Саксби он уже не замечал; проходя мимо меня, отпихнул в сторону, чтобы достать фарфоровую чашку, а достав, тут же швырнул об пол. Когда Чарли Хвост поднялся на задние лапы и затявкал, пнул его ногой.

Тем временем крики и треск приближались. Джентльмен приподнял голову. Борода его намокла от крови, кровь была на щеках, скопилась в уголках глаз.

— Слышите? — спросил он слабым голосом.

— Да, дорогой мой. — Миссис Саксби все еще стояла перед ним на коленях.

— Что это за звук?

Она положила свои окровавленные ладони поверх его рук.

— Это глас Судьбы, — сказала она. Посмотрела на меня, затем на Мод.

— Вы еще можете убежать.

Я ничего не ответила. Мод покачала головой.

— Не от такого, — сказала она. — Не сейчас.

— Ты знаешь, что за это будет?

Она кивнула.

Миссис Саксби снова посмотрела на меня, потом снова на Мод, закрыла глаза. Устало вздохнула.

— Я тебя уже теряла однажды, девочка моя, — сказала она. — И вот теперь снова...

— Вы меня никогда не потеряете! — закричала я, и она широко раскрыла глаза, посмотрела на меня, словно не понимая. Потом повернулась к Джону.

— Они идут! — сказал он.

Мистер Иббз услышал его и побежал, но на заднем дворе его схватил полицейский и привел назад, а к этому времени двое других полицейских вошли в кухню через мастерскую. Увидели Джентльмена, полный горшок крови и то, что мы и не подумали искать или прятать, — увидели нож, отброшенный в темноту, со следами крови на лезвии. И покачали головой. Все полицейские у нас в Боро так делают, когда видят подобные вещи.

— Дело дрянь, кажется, — сказали они. — Это очень плохо. Дайте-ка посмотрим, насколько плохо.

Они взяли Джентльмена за волосы и приподняли его голову, пощупали пульс на шее, а потом сказали:

— Грязное убийство. Итак, кто это сделал?

Мод шевельнулась или шагнула вперед...

Но Джон оказался проворней.

— Она это сделала, — сказал он уверенно. Одна щека его была все еще темнее другой — след от ее удара. Он поднял руку и указал пальцем: — Она. Я сам видел.

Он указывал на миссис Саксби.

Я видела его, слышала, но не могла двинуться с места. Только губы мои произнесли: «Что?»

И Мод, кажется, тоже крикнула: «Что?!», а может: «Погодите!»

Но миссис Саксби поднялась с колен. Ее тафтяное платье промокло насквозь, а бриллиантовая брошь на груди превратилась в рубиновую. Руки ее были красными от кончиков пальцев до запястья. Она похожа была на убийцу, каких изображают на грошовых картинках.

— Я это сделала, — сказала она. — Видит бог, сейчас я очень об этом жалею. Но я это сделала. А эти девочки — невинные девочки, и ничего об этом не знают, и никому не причинили зла.