Полное затмение - Лиз Ригби

В полной темноте Ломакс сидел в своем логове. Он случайно оставил открытым стеклянное потолочное окно и, вернувшись домой, обнаружил, что в комнату забралась белка. Зверек в панике носился кругами, сбивая стопки бумаг, царапая коготками по столу. Белка опрокинула телескоп Берлинза, столкнула грязные кофейные чашки. В мгновение ока она запрыгнула на телескоп Ломакса и пулей вылетела в раскрытое окно.

Ломакс наблюдал, как на землю наползает темнота, а на небе загораются звезды. Все это он видел каждый вечер, но раньше темнота опускалась не так быстро и страшно. Ломакс посмотрел на небо в телескоп Берлинза, затем — в свой собственный. Он позвонил профессору, но трубку взяла жена.

— Он в Миссури. Выехал раньше. А я двигаюсь завтра, — объяснила она. Голос звучал недружелюбно. Она отказалась дать Ломаксу свой новый адрес.

— Тогда… может быть, вы передадите ему на словах?

Миссис Берлинз молчала, однако трубку не вешала, поэтому Ломакс продолжил:

— Прошу вас, скажите ему, что я понял. Я и позвонил поэтому… — Голос его прервался.

— Что я должна ему передать? Что вы поняли?

— Теперь я понял, что он намеренно изменил данные в Ядре Девять, чтобы заострить восприятие, то есть чтобы разобраться в природе искажения. Вполне допустимый и правильный научный подход. Тогда я просто этого не понял.

— Вот как, — сказала Сара Берлинз.

— Я точно не уверен, нужно посмотреть все цифры, но скорее всего речь идет об эффекте гравитационной линзы в Ядре Девять…

— Какой линзы?

— Мы рассматриваем галактики или скопления галактик сквозь некую линзу. Проходя между Землей и далекой галактикой, она искривляет своим гравитационным полем световой луч. Речь идет о массивном и темном небесном теле, в существовании которого мы не уверены, но мы можем о нем догадываться. Если, конечно, нам хватает ума. Я думаю, профессор предположил, что в Ядре Девять существует некая гравитационная линза, и соответственно скорректировал изображение. А я, дурак такой, решил, что он исказил данные, чтобы доказать некую теорию…

— Значит, — заметила миссис Берлинз, — вы признаетесь, что ошибались?

— Признаюсь, — тяжело вздохнул Ломакс, — я ошибался.

— Это я ему передам. Что до остального, к сожалению, я ничего не поняла. Я просто надеюсь, что теперь вы осознали, сколько зла причинили своей самоуверенностью.

Тон ее оставался враждебным.

— Осознал, — смиренно согласился Ломакс. — Простите. Может быть, вы дадите мне адрес профессора, чтобы я смог написать ему сам?

— Напишите на этот, и почта перешлет письмо. Энтони знает, как вас найти. Если, конечно, захочет, — закончила Сара Берлинз и повесила трубку.

Ломакс пристально разглядывал ночное небо. Вот Семь Сестер. Плеяды. Его старые друзья.

Телефон звонил трижды, но он не брал трубку. Ломакс понимал, что должен спуститься вниз и закрыть входную дверь, и не мог сдвинуться с места. Он услышал, как подъехала машина. Дверной звонок сломан. Должно быть, ей придется долго стучать. Так и вышло, пока наконец она не сообразила толкнуть дверь и не обнаружила, что та не заперта. Окликнула его по имени. Ломакс слышал ее приближающийся голос. Наконец она чихнула и стала подниматься по ступенькам. Открыла дверь.

— Ломакс?

— Я.

Голос звучал безжизненно.

— Почему ты сидишь в темноте? Смотришь на звезды?

— Плеяды.

— А… Ты ведь их любишь, верно?

— Я привык думать, что знаю их.

Она осторожно пересекла логово Ломакса, стараясь обходить книги и мотки проволоки на полу. Села на стол рядом с ним, и ее грудь оказалась на уровне его глаз. Нежный свет, падающий из потолочного окна, отбрасывал тени на щеки и подбородок. Ломакс не коснулся ее и не поцеловал.

— Что случилось?

Несколько мгновений Ломакс молчал. Он смотрел в это прекрасное лицо. Напряженно изучал каждую черточку.

— Ломакс, что случилось?

Он ответил тихо — так тихо, что ей пришлось податься вперед, чтобы услышать:

— Я знаю.

— Знаешь — что?

— Правду.

— О чем ты, Ломакс?

— Я знаю правду о тебе. Знаю, кто ты.

Она смотрела на него. Двигались только глаза.

— Ты — Гейл, — сказал он.

Она замерла.

— Ломакс…

— Ты — Гейл, — повторил он уже более твердо.

— Я — это я, — прошептала она наконец.

— Нет. Ты присвоила себе ее личность. А затем убила ее. Джулия мертва.

Губы ее разжались, но она ничего не сказала.

— Ты научилась думать, как она, смеяться, как она, ходить, как она, а затем ты использовала ее деньги, чтобы выглядеть как она. Я знаю, это возможно. Я знаю, на что способна пластическая хирургия. Я спрашивал у Кэндис. Вполне возможно внешне стать другим человеком. За исключением ног. Они не смогли уменьшить размер твоей ноги.

Она глубоко вздохнула. В лице не было ни кровинки.