Все оттенки лжи - Марина Серова

Наконец она соизволила спуститься с крыльца с обычным своим презрительно-высокомерным выражением лица. Она шла намеренно не спеша, воткнув в уши наушники и делая вид, что целиком погружена в музыку. На спине у нее болталась торба, аппликация изображала одну модную молодежную рок-группу.

Алена лениво плюхнулась на сиденье, не удостоив меня и словом. Я, мысленно наплевав на нее, молча завела мотор. Где находится сто тридцать седьмой лицей, мне было прекрасно известно, и это избавляло меня от необходимости излишнего общения с норовистой девчонкой.

Никита, который явно был куда проще и мягче сестры, сидел тихо и играл на мобильном телефоне в какую-то игру. Было видно, что он в принципе не против того, чтобы завести со мной разговор, но стесняется сделать это первым. Да и особого интереса ко мне он не чувствовал в силу нашей разницы в возрасте.

Я довезла детей до ворот школы и лично проследила за тем, как они скрылись за ее дверями. С Шишковым было оговорено, что забрать их я обязуюсь ровно в три часа дня. Правда, Никита заканчивал занятия на час раньше сестры, но он каждый раз оставался в классе, дожидаясь, пока закончит учебу Алена, и делая в это время домашнее задание.

Благополучно сдав обоих детей на попечение школьного персонала, я задумалась. До момента окончания уроков оставалось целых шесть часов, и я считала нецелесообразным торчать здесь все это время. Шишков не говорил о том, что этот интервал времени у меня должен быть занят чем-то строго определенным, и я решила, что это остается на мое усмотрение.

Тут я вспомнила о звонке тете Миле и решила исправить свое вчерашнее упущение. Набрав номер, я услышала расстроенный голос тети.

– Что случилось? – спросила я, заподозрив что-то неладное и мысленно молясь, чтобы этим не оказались проблемы со здоровьем тети Милы.

– Женя, у меня такое несчастье! – упавшим голосом сказала тетя Мила. – Я даже не хочу тебе говорить, чтобы не расстраивать!

– Говори! – потребовала я, однако тетя продолжала отнекиваться.

Выключив телефон и только после этого выругавшись, я поехала к себе домой. Тетя Мила встретила меня на пороге. Вид у нее был печальный и виноватый.

– Ты все-таки приехала, Женечка! – проговорила она. – Ты такая заботливая…

– Так, ты врача вызывала? – с ходу перешла я к делу. – Давай вызови его сейчас же, пусть он выпишет лекарства, я съезжу, куплю. Или лучше давай я сама отвезу тебя в больницу. Возможно, имеет смысл даже полежать в стационаре.

– В какую больницу, Женечка? – не поняла тетя Мила. – У меня ничего не болит!

– А почему же тогда ты такая поникшая?

– Потому что вот… – тихо сказала тетя Мила, доставая из кармана уже знакомую мне коробочку.

Открыв ее, я увидела купленный вчера тетей крест работы неизвестного мастера неустановленного века. Крест был сломан пополам. Здесь же, в коробочке, лежали два его выпавших «бриллиантовых» глазка.

– Слава богу! – облегченно выдохнула я. – Я уж испугалась, что у тебя сердечный приступ! Ты больше меня так не пугай! Подумаешь – побрякушка сломалась!

– Да, подумаешь! – с обидой протянула тетя. – Я за него выложила всю свою пенсию! Хотела оставить его тебе в наследство! И тут – на тебе! Уронила его на пол, а он и сломался…

В сердце мое словно вонзились несколько иголок разом и мгновенно предательски переместились к глазам. Сжав кулаки, я подумала, что, если бы мне сейчас попались мошенники, подсунувшие моей добрейшей и наивнейшей тетушке эту дрянь, я бы без всяких угрызений совести обеспечила им скорейшее обретение инвалидности.

– Тетя, – ласково произнесла я, постаравшись успокоить и подбодрить ее, как умею, – я тебя очень прошу, не нужно из-за меня идти на такие траты. Я вполне в состоянии обеспечить себя сама всем, что мне нужно.

– Но мне так хотелось оставить тебе что-то обо мне на память, – всплакнула тетя Мила. – Когда меня не станет, ты меня хотя бы вспомнишь…

– Прекрати сейчас же об этом! – строго сказала я. – Никому не ведомо знать, сколько он проживет. А ты, – я уверена, – будешь жить еще долго-долго! И спокойно.

«Об этом-то я точно позабочусь!» – подумала я и спросила:

– Как, ты говорила, называется ювелирная лавка, в которой ты купила этот крест?

– Да я названия, Женечка, и не помню, – промокнув глаза платком, сказала тетя. – Она находится на пересечении Вольской и Новоузенской, справа, в подвальчике… А тебе зачем?

– Просто буду знать, что там ничего покупать нельзя, – ответила я.

– Что ты, Женечка, это просто какая-то ошибка! – испуганно проговорила тетя Мила. – Я уверена, что тот приятный молодой человек и сам не знал, что этот крест – фальшивый.

– Угу, разумеется, – буркнула я, не желая спорить с тетей, чтобы не расстраивать ее еще больше.

– Ты только, пожалуйста, не ходи туда, Женечка, – идя за мной по пятам, попросила тетя Мила – мои расспросы явно навели ее на вполне оправданные подозрения. – Неудобно…

– Кончено, не пойду! У меня и других дел хватает! – поцеловав тетю в щечку, проговорила я. – Все, я побежала.

Тетя вышла на балкон и с улыбкой помахала мне рукой. Я вздохнула. Моя тетя – поистине святое создание! Ее обманули, самым наглым образом «кинули», и ей же еще при этом неудобно! Нет, такие люди остались лишь в единичных экземплярах.

– И поэтому их надо беречь и защищать! – решительно произнесла я, заводя мотор.

Но к поездке в ювелирную лавку мне следовало подготовиться. Просто так идти и скандалить не очень-то интересно. Мне хотелось проучить этих козлов как-нибудь поизящнее. Имелась у меня одна штучка, которая могла бы мне помочь, и находилась она в данный момент в моей косметичке, а та лежала в «моей» комнате в доме у Шишкова. Поразмыслив, я решила, что поехать туда – это лучший вариант во всех отношениях, даже несмотря на дальность расстояния, тем более что я сейчас на джипе.

В итоге минут через сорок я притормозила у ворот дома Шишкова и посигналила. Открыл мне Павел, он как раз собирался уходить домой, смена его уже давно закончилась. Он сообщил, что Эдуард Борисович уже проснулся, но никуда уезжать не собирается. Кивнув Павлу и попрощавшись с ним, я прошла в дом.

Однако вскоре выяснилось, что Павел невольно меня дезинформировал. Когда я поднялась на второй этаж, мне навстречу прошел Эдуард Борисович с телефонной трубкой в руках. Он с кем-то громко разговаривал и был явно раздражен.

– А что, без меня никак нельзя это уладить? Ну как-как, что, я тебя учить должен, как?! – возмущался он.

Я открыла дверь и прошла к себе, так как в срочном общении с клиентом не нуждалась. Однако Эдуард Борисович нарушил мое уединение через пару минут. Постучав, он вошел и спросил:

– Женя, вы не могли бы поехать со мной в комплекс?

– А что такое?

– Да там какой-то кипеж поднялся, мне сейчас Гена Михайлов позвонил, попросил срочно подъехать. Это ненадолго, до трех часов мы сто раз успеем вернуться.